Мужской выбор - страница 25

– Мне нужно побыть одной.

– Ты не дойдешь, Лис.

– Всё в порядке, я смогу.

– Ты не видишь себя со стороны.

– Меня не били…

– Да? Но у тебя разбита губа.

Каин поднимает ладонь и вытирает ее об нетронутый участок рукава белой рубашки, после чего медленно подносит длинные пальцы к моему лицу.

– Вот здесь, – добавляет он, дотрагиваясь до верхней губы.

Каин убирает пальцы и показывает их подушечки, чтобы я увидела, о чем он говорит.

– У тебя шок, и ты не чувствуешь боли. Но это ненадолго.

Глава 22

В ванной черный кафель и строгие линии. Каин довел меня, обняв со спины. Дал сделать пару шагов, а потом стянул руки вокруг живота и забрал весь вес. Я едва касалась пола, Каин держал меня, как ребенка, который делает первые шаги.

– Ты весь пропах сигаретами.

– Разве? – он недоверчиво хмурится и утыкается подбородком в плечо, пытаясь уловить запах рубашки. – Я не чувствую.

– Не ври, ты курил.

– И я сегодня еще напьюсь.

Я присаживаюсь на край ванны и смотрю на него снизу вверх.

– А где галстук?

– В машине бросил.

– Ты дошел до нее?

– Я даже мотор завел, – Каин усмехается, а потом понимает, что выбрал не лучшую тему для улыбки и выцветает на глазах.

– Ты успел, – я касаюсь его запястья и успокаиваю легким прикосновением.

Не помогает…

Каин пронзительно смотрит на меня, так что в его карих глаза легко прочитать короткий вопрос “правда?” Он боится, что я начну скрывать, чтобы успокоить словами, которые он хочет услышать.

– Ты успел, Каин. Я только сняла платье и… и заработала разбитую губу.

– За что?

– Он узнал меня.

– Гар?

– Да, он охранник. Решил, что я теперь сама по себе и со мной можно… Он говорил об Олеге, – я отворачиваюсь, не в силах больше выдерживать взгляд Каина.

Не знаю, когда научусь говорить об его брате, смотря ему в глаза. У меня выходило пару раз и каждый раз меня несла вперед слепая злость. А вот так не получается, невидимая рука грубо сжимает горло и начинает выкручивать. Поэтому я каждый раз закрываюсь и пытаюсь уговорить себя не вспоминать тот проклятый день, который столь извращенно связал меня с Каином.

Когда-то же станет легче? И почему мне удалось забыть выходки Олега, а тот день встал грязной занозой? Я ведь научилась называть всё то, что творил Олег, всего лишь выходками… На это нашла силы, а на главное – нет.

К счастью, Каин дает мне передышку. Он открывает оба крана и начинает наполнять ванну. Звук льющейся воды действует умиротворяюще и я просыпаюсь, стягиваю с себя пиджак, который бросаю на раковину, и тянусь к застежке лифа.

– Поможешь? – я обращаюсь к Каину, когда застежка ускользает в третий раз. – У меня что-то с пальцами.

– Адреналин гуляет. Ты не привыкла к таким дозам.

– А ты?

Каин снимает с меня лиф и чуть отстраняется, так что его красивое волевое лицо снова передо мной.

– Я не могу привыкнуть ни к чему, что касается тебя.

Его сильные руки в бесчисленный раз за день обхватывают меня и помогают опуститься в ванну. Вода теплая и волшебным образом приносит спокойствие, я буквально чувствую как оно разливается по телу и заставляет разжаться внутреннюю пружину.

– Не надо, – я ловлю ладонь Каина, которая сжимает фирменную упаковку отеля с гелем для душа. – У тебя ладони стесаны.

Он поднимает брови и не удерживает воздух в легких, который выпускает со смешком.

– Реально, крошка? Ты боишься, что у меня защиплют пальчики?

– Это всегда неприятно.

– Знаешь, это почти оскорбление.

Но его руки выглядят ужасно, он смыл засохшую кровь и она вновь сочится. Ему от горячей воды неприятно, а он собрался… Да, конечно, Каин следом достает из упаковки мочалку и наливает на нее гель, который приятно пахнет чем-то цветочным.

– Хотя подожди минутку, – Каин с наигранной серьезностью сжимает мочалку в ладонях, вспенивая ее. – Не, нормально, я справлюсь.

– Ты идиот, Каин.

– Вот это точно оскорбление.

И он самым наглым образом кладет мочалку мне на голову, чтобы снять жилетку, о которой забыл. После он закатывает рукава белой рубашки и вновь пачкается в крови. Он тщательно вытирает руки полотенцем, но все же зависает, не решаясь вновь погрузить их в воду.

– Всё в порядке, – произношу я тихо, подхватываю его ладонь и опускаю на свои коленки. – Ты чистый.

Он криво улыбается, чувствуя ложь, но переводит взгляд на мочалку, которая до сих пор лежит на моих волосах.

– Надо будет использовать в тренировках. Для равновесия, – он откровенно дурачится и заставляет меня вспомнить, каким легким и веселым он был до трагедии.

Я вижу, что он сильно испугался за меня сегодня, и поэтому так трепетен теперь. Так бывает, когда чуть не потерял. Как разбег маятника из одной стороны в другую, резкая перемена из-за желания наверстать. Но мне интересно, что ждет нас посередине. Когда он выдохнет, успокоившись, и отпустит стрелку назад, на каком делении она замрет?

Я наклоняю голову вбок и под его недовольный возглас сбрасываю с себя мочалку. Каин быстро подхватывает ее, не давая погрузиться в воду, и подносит к моему лицу.

– Можно? Ненавижу, когда ты так накрашена.

Я киваю и закрываю глаза.

– Могло быть хуже, кстати. Ты не видел их палеток…

– За-мол-чи.

Каин начинает с щек, медленно обводит скулы и легонько нажимает, чтобы выступило побольше воды. Мне щекотно и я улыбаюсь, хотя стараюсь держать рот закрытым. Тут он прав, иначе придется полоскать рот после пены. Я чувствую его крепкие пальцы под пористой тканью и забываю обо всем вокруг.

Столько нежности мне одной? Он как будто копил ее всё это время, чтобы, наконец, выпустить наружу. Дать почувствовать ее мягкую силу, которая сильнее любых цепей и любых клеток. Я ведь всегда знала, что она есть в нем, спрятана под холодной и вызывающей маской подонка, и поэтому оставалась рядом.