Боль и сладость твоих рук - страница 26
Не отводя взгляда, Дав внезапно вытянул из кармана шелковый шарф, которым обычно мастера завязывали глаза сабам, но повязал его не на голову ей, а на бедра, прикрывая промежность от жадных взглядов.
— Так лучше? — спросил он, изучая ее по-прежнему невозмутимым взглядом.
— Да, благодарю, — выдохнула Лори. Несмотря на то, что снятое платье было почти прозрачным, без него она почувствовала себя слишком уязвимо.
Поблагодари меня поцелуем, саба, — приказал он, наклоняясь к ее губам, но не касаясь их. В порыве искренней благодарности Лори без особых колебаний поцеловала его и сделала это нежно, с мстительным удовольствием думая о том, что Дима, вероятно, будет ревновать.
— Вкусная, — прошептал Дав, слегка отстраняясь после поцелуя.
Лори невольно бросила взгляд в ту сторону, где стояли Дима с Максом. И ее словно ударили кулаком в грудь — их там больше не было. Не поверив глазам, она пробежалась глазами по толпе — его не было нигде. Она закрыла глаза, даже не чувствуя, как ее рот приоткрылся, боль в груди стала почти физической.
Еще секунда — и Лори бы снова стала обшаривать взглядом все вокруг, но тут ее разбудила звонкая пощечина.
— Саба, — резко одернул ее мастер, который, как все лучшие домы клуба, не привык к тому, что их нижняя мысленно отсутствует во время сцены — даже если она отвлеклась на секунду.
— Простите, мастер, — автоматически ответили губы Лори прежде, чем она сама успела понять, что произошло.
Ее руки рефлекторно дернулись в наручниках, когда она вернулась вниманием к происходящему. Она заметила, как потемнели и сузились глаза мастера Дава. Лори невольно попыталась вспомнить его настоящее имя. Андрей? Алексей? Кажется, там была буква "А", его ник — это первые буквы из фамилии, имени и отчества. А может, это изначально была шутка про мыло… ведь этот мастер часто производил впечатление обманчивой мягкости.
— Вижу, что я был слишком нежным с тобой, — резко бросил он и поднял руку. Лори зажмурилась, получая еще две пощечины — неопасные, почти безболезненные — одним словом, очень умелые, но ошеломляющие и такие унизительные перед всей этой жадно наблюдающей толпой… после чего он еще и поднес тыльную сторону своей руки к ее губам, глядя в глаза так, что у Лори не осталось сомнения: если не поцелует — он возьмется за что-нибудь ужасное, вроде кнута.
Коснувшись его теплой кожи губами, она сглотнула, думая только о том, что Дима ушел. Мелькнула страшная мысль, что она просто ошиблась — ему нет до нее никакого дела. Ни ему, ни Максу. Как ужасно она ошиблась. Думала, что они сосредоточили на ней все внимание, но ее всего лишь поставили на место.
К счастью, Дав на этот раз не понял, насколько она была далеко: ее глаза, кстати наполнившиеся слезами, заставили его смягчиться, и мастер, удовлетворенно улыбнувшись одними глазами, погладил раскаявшуюся сабу по плечу:
— Как насчет флоггера, милая? — тихо спросил он, внимательно изучая ее глазами. — Или поиграем с зажимами?
Тело Лори отозвалось помимо ее воли: соски мгновенно затвердели, губы пересохли, и она рефлекторно облизнула их, на что Дав отозвался тихим смешком:
Ты права, малыш. Возьмем и то, и другое.
Следующие пятнадцать минут стали для Лори сладкой пыткой вкупе с самыми горькими переживаниями. Дав мастерски играл с ее телом — стало просто невозможно не реагировать. Обманчиво мягкие хвосты флогера были похожи на мастера, который играл с ней: то ласкали кожу, то превращались в орудие пытки. Для Лори, впрочем, совершенно не страшное. Зажимы добавляли перчинки и возбуждения, а пальцы мастера, время от времени ласкающие ее тело, сводили с ума.
Лори тихо постанывала, подыгрывая ему и собственному наслаждению снаружи, но полностью отключиться не смогла: мысли о Диме причиняли невыносимую боль изнутри. Ни один зажим, ни один удар флоггером или даже плетью не могли бы доставить ей такую муку. Тихо плача, Лори внезапно поняла: он значил для нее гораздо больше, чем она могла бы даже представить всего лишь час назад. Даже неделю назад, когда она еще была с ним и не думала бежать. Чтобы понять это, ей нужно было увидеть своими глазами, как он ушел во время ее сцены с другим мужчиной. Как он бросил ее…
— Лори… Лори…
Совершенно не поняв, не отловив того момента, когда ее рыдания стали неконтролируемыми, Лори обнаружила это только тогда, когда Дав начал звать ее — а она не смогла перестать плакать. Она не прекратила рыдать даже тогда, когда он спешно прекратил сцену и разомкнул наручники, когда внезапно откуда-то взялся Макс и прикрыл огромным пледом, завернув в него. А потом ожесточенно заспорил с кем-то совсем рядом — но она не могла понять, с кем и о чем, потому что слишком громко всхлипывала и вся тряслась от неконтролируемой дрожи. Ей было холодно даже в пледе.
— Лори… Лори. Посмотри на меня немедленно.
На этот раз она узнала его — и вздрогнула, оборвала свой всхлип. Их взгляды встретились и, увидев тревогу и раскаяние в глазах своего дома, она внезапно ощутила облегчение. Рефлекторно глубоко вздохнув и всхлипнув еще громче, Лори сделала протяжный прерывистый выдох и замерла, привалившись к сильному плечу. Оказалось, она сидела на его коленях, и вокруг не было уже никого. Дима обнял ее и погладил по голове обеими руками:
Перестань плакать. Прошу тебя. Прошу, перестань.
Лори медленно приходила в себя и безучастно смотрела по сторонам, еще не вытирая слезы: на это не было никаких сил. Расплывающаяся картинка была похожа на раздевалку… он притащил ее в раздевалку, чтобы скрыться от любопытных глаз?
