Боль и сладость твоих рук - страница 40
— Нет, не сегодня. И ни в один из ближайших дней, — отрывисто бросил он.
— Что ты имеешь в виду? — спокойно спросила Лори с легким кивком, подобрав под себя одну ногу. Его сухость и серьезность пробуждала в ней что-то детское, и она слегка съежилась, обхватывая колени.
Дима зашел за стойку, загремел бутылками, затем зазвенел бокалами и начал что-то смешивать. Он поднял вверх бокал, посмотрел на свет сквозь получившийся коктейль, чертыхнулся, вылил и смешал заново. Снова вылил, отставил бокал в сторону и еще более сердито глянул на нее:
— Я некоторое время думал. И я решил, что я не хочу секса с женщиной, которая не хочет оргазмов со мной. Это не табу, саба, это оскорбление.
— Я знаю. Прости, — торопливо подняла руку она. — Дело не в том, что я не хочу оргазмов…
Он молча смотрел на нее, ожидая продолжения, но Лори покраснела до ушей и замолчала. Глаза наполнились слезами и настала ее очередь тихо ругаться. Она открыла сумочку, вытянула бумажные платочки, осторожно вытерла глаза. Дима снова вернулся к бутылкам и бокалам, и какое-то время они оба молчали. Лори долго суетилась со своим лицом, платочками и зеркалом, он молча смешивал коктейли для них.
Наконец, поставив перед ней нечто замысловатое и разноцветное, он уселся с другой стороны стойки и подвинул к себе второй стакан, наполненный чем-то зеленым:
— Тебе придется объяснить это, Лори. Иначе никак.
Его прямой взгляд обжигал. Он молча ждал ответа, и Лори пришлось выпить перед тем, как начать говорить. Оказалось, что разноцветный коктейль обжигал не хуже чистого виски.
— Не хочу знать, что там, — попробовала пошутить она, но он только холодно поднял бровь. — Ну хорошо… если ты хочешь…
— Да, я хочу, — выпалил он так яростно, словно она его ударила, — я очень сильно хочу знать, что с тобой не так. Потому что только это сделает меня твоим домом. И только так ты можешь быть моей нижней. Странно, что мне приходится объяснять тебе азы.
— Мне не нужно объяснять азы, — тихо процедила она, слегка отстраняясь. — И ты имеешь право знать правду о моих чувствах. Но речь идет только о тех чувствах, которые имеют к тебе, а это… ЭТО не имеет к тебе никакого отношения.
Внезапно ощутив, что начинает дрожать, Лори усилием воли взяла себя в руки и допила стакан до дна.
— То есть ты говоришь, что запрещаешь мне доводить тебя до оргазма, и это не имеет ко мне отношения? Вау, — саркастично протянул Дима.
Лори закатила глаза, потрясла головой и устало потерла лицо:
— Нет. Подожди. Просто дай мне… минуту.
— Хорошо, — внезапно смягчился он, внимательно наблюдая за ее лицом. Он слегка пригубил свой коктейль, забрал ее стакан, наполнил его снова.
Она начала говорить еще до того, как Дима закончил — глядя в его широкую накачанную спину, обтянутую черной футболкой из отличного хлопка.
— Дело в шрамах на моей спине… ты знаешь. Дело в том человеке.
— Я бы хотел убить его, — тихо сказал Дима, замирая, но не поворачиваясь. Он понял, что ей так проще начать.
— Я доверяла ему. Я шла дальше, не оглядываясь. Я шла за оргазмами. И каждый следующий был… словно ярче. Как будто лучше, чище предыдущего. И еще он был такой добрый, и до, и после. Очень внимательный.
— Я понимаю, — тихо сказал он, осторожно поворачиваясь.
Он старался не пялиться на ее лицо, залитое слезами, и за это Лори была очень благодарна. Она чувствовала облегчение, пока говорила, но это было облегчение, смешанное с горечью. В висках билось только одно: "Он осознает и уйдет. Он осознает, испытает отвращение и уйдет". Именно поэтому нормальные сабы никогда не говорят с домами о предыдущих домах — как бы те ни просили.
— Дим… пожалуйста. Я хочу быть с тобой, правда. Я не хочу тебя потерять, — всхлипнула она. — Мне кажется, ты на самом деле не хочешь это слы…
— Я хочу. Поверь, — перебил он. — И я не собираюсь бросать тебя из-за этого. Я просто хочу помочь тебе.
— Я…
Глаза Лори расширились. С его губ не слетело слово "люблю", но она услышала его — услышала в его мыслях, в его намерении произнести это, в том, как он внезапно осекся и хмуро отвел взгляд. Ее лицо изменилось, вспыхнуло, а потом покраснело. О, боже. О, боже. Он почти сказал это. Похоже, он намного смелее, чем она.
— Хорошо, — быстро сказала она. — Дело в том, что когда я лежала в тот день в больнице, мне было очень больно. Не только физически. Когда до меня… дошло, я поняла, что полностью ничтожна. Я хуже наркомана — те стремятся к удовольствию, которое потом причиняет боль, а я не могу отказать себе в том, чтобы получать удовольствие от боли. И я просто ненавижу себя за это. Всегда ненавидела. Подожди, подожди…
Она запротестовала, когда он быстро вышел из-за стойки и крепко обнял, поскольку она уже всхлипывала в голос. Но Лори мягко высвободилась:
— Подожди, я просто хочу сказать, что я не чувствую себя в безопасности, понимаешь? И дело не в тебе, дело во мне. Я не доверяю себе, когда передаю ответственность за свой оргазм в чужие руки.
— Я не собираюсь избивать тебя плетью, — тихо и серьезно сказал он, заправляя ей волосы за ухо.
— Даже если я попрошу? — внезапно выпалила Лори.
— Даже если ты будешь умолять, — так же серьезно пообещал он.
— Это уже что-то, — грустно улыбнулась она в ответ, но легче ей почему-то не стало.
Дима внимательно изучал ее лицо:
— Спроси меня. Что тебя беспокоит на самом деле?
Лори вздохнула, зажмурилась, обхватила голову руками. Если бы она сама это знала. Если бы… она представила, как сходит с ума в его объятиях, вспомнила, как это было в машине, представила будущую субботу в клубе, полную такого же наслаждения, как у них уже было дважды, полную оргазмов и того, что будет дальше и… внутри внезапно все заледенело, и ее осенило.
