Боль и сладость твоих рук - страница 45
Робко обернувшись, она дождалась, пока он встанет с кровати и подойдет сам. Обнимет ее сзади, возьмет ошейник из ослабевших пальцев, обернет вокруг шеи.
— На колени, — скомандовал Тимофей с усталым вздохом, словно устал воспитывать непослушную сабу.
Щеки Ирины вспыхнули и она послушно опустилась на ковер ноги своего господина. Сквозь ресницы оценив его внешний вид, она подумала, что он невероятно сексуален в этой темной одежде, полностью одетый, затянутый в кожу и черный хлопок. А она — абсолютно голая и беззащитная, и впервые в жизни ощущает себя в такой безопасности…
— Хорошо. Хорошая саба, — похвалил он, мягко заправляя прядь волос ей за ухо. — Вставай и пойдем поедим. Можешь сходить в душ. Ты в порядке, малыш?
— Да, — прошептала она, завороженно глядя на него снизу вверх. Тимофей улыбнулся, удовлетворенно глядя на нее и ласково погладил по щеке тыльной стороной ладони.
ГЛАВА 11. Слишком хороший день
В тот день все было настолько замечательно, что к вечеру Ира ощутила какое-то безотчетное чувство тревоги. Прекрасная ночь с Тимофеем перешла в замечательное утро. Он снова стал немного другим и словно невзначай спросил за кофе, каких отношений она ждет. Ира беззаботно улыбнулась, но едва не уронила чашку кофе. Он был серьезен. Он хотел отношений с ней. Он что-то себе успел подумать после прошедшей ночи.
— Теплых, — немного подумав, сказала она. — Мне было бы приятно просыпаться с тобой пару раз в неделю, завтракать вот так.
— Мне нравится секс с тобой, — мягко сказал он неожиданно бархатным голосом и погладил ее по щеке.
— Я хотел бы, чтобы ты чаще носила ошейник дома.
— Хорошо.
— И еще ходила бы голой.
— Хорошо.
Ира покраснела и снова улыбнулась:
— Мне нравится, как ты меня кормишь.
— Мне тоже, — ответил он быстро, и они улыбнулись друг другу.
По мере того, как Ира думала, что еще хочет, ее лицо становилось серьезнее. Ей было страшно произнести то, что пришло на ум, и она облизала губы, краснея.
— Что? — терпеливо уточнил Тимофей, наклоняя голову.
— Я хотела бы попробовать порку с тобой.
Тимофей скептически улыбнулся и встал, чтобы долить себе кофе:
— Я тебя шлепал однажды, помнишь? Ты получила от силы шлепков десять, а перепугалась так, будто я затеял опасную для жизни практику.
— Мы были почти незнакомы…
— Саба.
Он сверкнул глазами, осаживая ее, а Ира невольно приоткрыла рот. Легкий испуг накрыл вместе с возбуждением — Тимофей заметил и улыбнулся:
— У тебя есть неприятная привычка со мной спорить, — пояснил он в ответ на непонимающий взгляд. — Не надо этого делать, особенно когда ты в ошейнике. Потому что я правда очень люблю пороть.
Ира опустила ресницы, тяжело дыша от возбуждения, которое усиливалось с каждым словом. Тимофей обошел стол и встал за ее спиной, коснулся пальцем ее шеи над ошейником и стал поглаживать.
— Что ты хотела бы попробовать? — спросил он негромко и начал перечислять, не дожидаясь ответа: Ремень? Розги? Флоггер? Стек?
Ира сглотнула. Она знала, что он в конце концов выберет сам.
— Иногда наши страхи — это самые желанные вещи. То, чего мы просто боимся желать, — заметил он неспешно, поглаживая ее шею теперь пятью кончиками пальцев, и от каждого прикосновения по коже шел электрический разряд — во все стороны сразу.
Она молча ждала его решения, поворачивая голову за его рукой в разные стороны, и послушно приоткрыла рот, когда Тимофей скользнул пальцами по шее вверх, провел пальцем по ее губам, и пососала подушечку, когда протолкнул его внутрь.
— Поиграем со стеком, малыш. Пока не заплачешь. Я хочу тебя трахать, когда ты вся в слезах. Здесь, на столе, — объявил, наконец, он. По ее телу волнами проходила дрожь, она растекалась по стулу и едва сдерживала тихий жалобный стон желания. Но в тот момент, когда Ира уже была готова на все и снова потянулась губами за его пальцем, он тихо рассмеялся и убрал руку:
— Не сейчас, саба. У тебя есть работа, помнишь? Готов поспорить, тебя там заждались… Так что будь хорошей девочкой, и ты получишь награду вечером в пятницу.
Ира с трудом перевела дыхание и взяла себя в руки. К тому времени, как она открыла глаза, Тимофей уже был в другом конце кухни, возле холодильника, внимательно изучая его содержимое и что-то насвистывая себе под нос.
— Садист, — с нежностью пробормотала она себе под нос.
— Даже близко нет, — мгновенно отозвался Тимофей, едва повернув голову, — для тебя просто господин, саба.
День, начавшийся с такого утра, выдался просто прекрасным. На работе все прошло очень спокойно, несмотря на то, что Тимофей был прав: она значительно снизила внимание к клинике в последние дни, увлекшись происходившим между ними и задушевными беседами с Лори. Но дел накопилось не так много, чтобы не справиться, и пациентов почти не было. И уже в обед начало подтачивать изнутри неприятное предчувствие: когда все слишком хорошо, что-то может произойти. Что? Что?
К вечеру тревога усилилась, поэтому Ира почти не удивилась, обнаружив на пороге своего кабинета заплаканную Лори: она приехала без предупреждения, а значит, что-то случилось.
— Что случилось? — спросила Ира, едва взглянув на ее лицо. — Тебе нужен осмотр?
Ее сердце пропустило удар. Пару раз ей приходилось осматривать на гинекологическом девочек, пострадавших от слишком жестких игр — руководители клуба могли создать лучшие в мире правила безопасности, но им не под силу было уберечь саб от собственной глупости и опасных игр по взаимному согласию. Кто-то использовал девайсы не по размеру, кто-то сдуру пытался "расширить границы" в прямом смысле слова.
