Боль и сладость твоих рук - страница 52

— Наклонись.

Все, что Ира могла видеть в этот момент — это опасный отблеск света на жестком кожаном кончике. При одной мысли о том, как здорово этот инструмент может жалить в безжалостных руках Ника, Ира запаниковала. Слезы обожгли глаза, горло перехватило до боли, словно удавкой. Она могла бы сразу начать умолять о пощаде, если бы не было кляпа. Но с этой штукой во рту она могла только умоляюще смотреть и мысленно просить: "Ник, пожалуйста, вспомни, что я боюсь порки. Пожалуйста, вспомни и не делай со мной этого. Только не на публике".

Ник не помнил. Как опытный мастер, он отлично удерживал в голове основные табу знакомых его саб, и на такие мелочи, очевидно, его внимания не хватало.

?Ира не могла его за это судить, но ей пришлось легонько нажать на пищалку.

В ответ на это опытный дом дернулся, словно получил пощечину и, сузив глаза, недоверчиво посмотрел на нее, словно подозревал, что словил слуховую галлюцинацию. Стоп-сигнала из-за такой, в его понимании, ерунды, Ник не ожидал. Порка для него была закуской, десертом и основным блюдом, и редко у кого из саб это вызывало возражение. Самая обычная практика. Самая базовая. Самая нестрашная.

— Саба? — спросил он угрожающим тоном, расстегивая кляп. Пока его глаза продолжали метать молнии, руки осторожно освободили ей рот — безопасностью в "Сабспейсе" мастера не пренебрегали.

— Я… мастер, полу. жалу… пожалуйста, я не могу… — пробормотала еле слышно Ирина, заливаясь краской до ушей, чувствуя, как горит уже даже затылок.

— Саба, разве порка для тебя — табу? — нахмурился он. Лицо мастера потемнело настолько, что Ирине стало не по себе.

— Не совсем табу, но… — залепетала она, чуть отступая назад. Теперь все, на что падал глаз, начало темнеть. Она и сама не знала, что так напугана. Неужели ей сейчас станет плохо?

— Наклонись. Немедленно, — попробовал надавить Ник.

— Ник, нет. Я не могу. Наверное, теперь это табу. Это табу, — испуганно выпалила она, когда увидела, как глаза Ника буквально чернеют от непритворного гнева — как многие домы, он болезненно реагировал на оскорбления и неподчинение. Или все-таки что-то случилось со светом, а не с глазами Ника и его лицом? Не могла же она совсем ослепнуть из-за стресса?

Мастер покачал головой в темноте. В умении оценивать эмоции сабы и наличии здравого смысла Нику никто не мог бы отказать — в следующую секунду он, вероятнее всего, сказал бы, что она свободна, но тут из-за его спины раздался громкий повелевающий рык:

— Кто бы ты ни был, отвали от моей сабы. Иначе я за себя не отвечаю.

Ирина приросла к месту и похолодела.

Голос Тимофея она узнала в ту же секунду, как услышала, но вместо того, чтобы повернуть голову в его сторону, следом за изумленным до крайности Ником, она посмотрела вбок — туда, где стояла Лори. И Лори там уже не было, как и Димы: вероятно, парочка ушла наверх. К счастью. К большому счастью.

Тимофей.

За несколько минут до этого они спорили с Максом у входа. Тот предложил позвать Иру к нему, но Тимофей знал, что она не пойдет. Понятно было, что и в клубе она могла его послать, но там хотя бы у него будет шанс. Ему нужно было просто посмотреть ей в глаза — на расстоянии можно придумать себе кучу страхов, а когда видишь живого реального человека, они исчезают. Она просто должна была увидеть его и вспомнить.

Но Макс был категорически против — не потому, что все еще считал его маньяком, а потому, что знал: слишком велика опасность, что его узнают, особенно после шумихи в прессе. Да и риск столкнуться с Лори его сильно напрягал.

Погоди, я хотя бы проверю, где она. Если Лори на первом этаже — я тебя не пущу, имей в виду, — отрывисто сказал Макс, и Тимофей, скрепя сердце, согласился.

Но, к его счастью, Лори там не было. Макс велел охране приглушить свет в клубе и разрешил войти с условием, что Тимофей не станет прерывать сцену.

Здесь Тимофей поступил откровенно вероломно — он знал, что это Макс ему простит. С той секунды, как он увидел напуганную Иру в другом конце зала, для него не было ничего важнее, чем просто защитить свою сабу. Поэтому Тимофей просто сделал несколько шагов вперед и направил всю накопившуюся ярость на того дома.

Он заметил, что Ира немного странно дернула головой перед тем, как посмотреть на него — словно искала кого-то глазами. Но, стоило им встретиться взглядами, как Тимофей ощутил прилив приятного тепла: она была рада ему. Это было видно во всем: и в ее взгляде, и в повороте головы, и в том, как все ее тело невольно подалось в его сторону.

К сожалению, вместе с ней на него смотрела теперь добрая половина зала — щурясь в полутьме, все пытались понять, кто этот бунтарь, дикарским образом прерывающий чужие сцены, орущий на завсегдатаев с порога? Но разглядеть было сложно — Тимофей сам еле видел Иру в сполохах разноцветных дискотечных огней, которые включились секундой позже.

Тяжелые запахи разгоряченных тел, кальяна, алкогольных паров и возбуждения, пропитывающего весь зал, ударил в голову. Музыка, казалось, тоже стала чуть громче.

Мысленно пообещав себе поблагодарить владельца клуба за отличное прикрытие, Тимофей быстро подошел к своей нижней, чувствуя себя так, словно с трудом плывет с ней сквозь все эти тяжелые запахи, громкие звуки и темноту. Но стоило им оказаться рядом, как он стал отлично видеть и соображать. Мягко обняв Иру, он поправил на ней платье и краем глаза заметил, как незнакомец пытался двинуться к нему, но того парня перехватил Макс, быстро что-то объясняя.

— Малыш, — тихо шепнул Тимофей ей на ухо, едва касаясь виска губами. — Я бы хотел поговорить. Ты как?