Коронованная пешка - страница 16
Осторожно вышла из ванной. В коридоре было темно, как и в спальне. Свет горел только в гостиной.
Заглянула в спальню: Влад уже спал на кровати. Даже не расстелил постель. Просто упал сверху и заснул. Подошла к окну и проверила по привычке все машины, что были припаркованы во дворе. Затем зашторила окно. Плотные гардины хорошо скрывали всё, что творилось в этой комнате.
Дотронулась до ноги Влада: тёплая. Даже не вздрогнул. Значит, действительно спит. Достала из комода одеяло и положила у изножья кровати. Замёрзнет — укроется.
Выключила свет в гостиной и клацнула настольной лампой. Рыжий абажур едва не вспыхнул огнём. Прикрутив яркость, устало села на самый край дивана. Спрятала нож, стяжки и баллончик в небольшой рюкзак. А пистолет взяла в руки.
Приятная тяжесть металла и его прохлада успокаивала меня. Щёлкнула затвором и выдохнула. Мельком взглянула на часы: половина третьего ночи. Встать нужно в шесть. Спать мне осталось всего ничего.
Прижав пистолет к груди, завалилась на спину, довольно закрыв глаза.
Да, Женя прав. Оперские гены — зло.
Теперь я не успокоюсь, пока не доберусь до правды.
Кусая губы, я нервно болтала ногами в воздухе. В автомобиле было немного душно.
Папа хлопнул багажником, отчего машина невольно вздрогнула, а я вместе с ней. Позади меня раздались раздражённые голоса.
Мама и папа снова ссорились.
Прикрыв уши руками, как меня учил папа, принялась считать про себя.
Otto der erste / Отто первый
Friedrich der zweite / Фридрих второй
Ludwig der fromme / Людвиг верующий
Женский крик перекрыл мой сбивчивый шёпот.
— Это ты во всём виноват! Ты, слышишь? Скотина!
Хлёсткий звук пощёчины. И низкое, почти утробное бормотание отца.
Heinrich der vierte / Генрих четвёртый
Heinrich der fünfte / Генрих пятый
Friedrich der große / Фридрих великий
— Ты выбрал не меня! Вот и проваливай!
— Что? Я выбрал вас! Я делаю всё для того, чтобы вы ни в чём не нуждались!
— Обратно в совок? Где нас будут поливать помоями? И кем ты там будешь? Кем?! — мамины выкрики буквально вгрызались в мою голову. — Никем! Ментовская шкура, вот ты кто!
Sigismund der siebte / Сигизмунд седьмой
Adalbert der achte / Адальберт восьмой
Pippin der kurze / Пиппин короткий
Зажмурившись ещё сильнее, вслушивалась только в свой голос. Убаюкивала саму себя.
Машина начала нагреваться на солнце, и в салоне запахло чем-то пыльным и старым.
Iwan der zehnte / Иоанн десятый
Iwan der elfte / Иоанн одиннадцатый
Iwan der schreckliche / Иоанн ужасный
— Ты едешь с нами?
— Да пошёл ты!
— Рита, она твоя дочь…
— Да? Разве? Ты делаешь из неё механическую куклу! Робота! Пичкаешь знаниями и лишаешь детства. Без меня вам будет очень и очень хорошо.
Freitag der dreizehnte / Пятница тринадцатая
Matthei am letzten / Матиас последний
Папа рывком сел внутрь, отчего старенький Фольксваген пассат едва не застонал от такой нагрузки. Сжимая руль и тяжело дыша, папа выглядел очень страшным. Ударив рукой по приборной панели, дёргано завёл машину.
— Ну что, Тая, едем?
— Куда? — нехотя опустила руки и посмотрела папе в глаза. Сейчас они были тусклыми и мутными, как у несвежей рыбы.
— Домой.
— А мама? — боясь признаться, что слышала их разговор, трусливо спросила, пряча взгляд.
— Мама… Мама приедет потом. Позже… Лучше скажи мне, что ты тут делала?
— Я считала.
— Уже дошла до конца?
— Да. Matthei am letzten. Матиас последний, он выбывает.
— Gut gemacht! / Ты умница.
Умница…
Я обернулась назад, наблюдая за тем, как мама скрывается в красивой и широкой парадной.
Это был последний раз, когда я её видела. И последний раз, когда папа назвал меня «умницей».
Поправив наплечную кобуру, сунула ИЖ и мельком проверила собранный ещё с утра рюкзак. Вроде бы ничего не забыла: свои и вещи Влада. Бутылка воды, деньги, два жетона для метро. Тёплая кофта.
Пиликнул телефон. Затем ещё раз и ещё.
Первым было уведомление, что на электронную почту пришло письмо. Вторым было сообщение от Слона — всё в силе.
Так, полвосьмого. Пора будить этого золушка.
Хрустнув шеей, нехотя встала и включила электрочайник. Достала банку дешёвого растворимого кофе и пачку вермишели быстрого приготовления. Самой от некоторой нервозности кусок в горло не лез.
Я читала те файлы, что мне прислал Женя.
Не отрываясь от экрана смартфона, зашла в спальню и включила свет:
— Рота подъём.
Тишина. Влад даже не пошевелился. Толкнула его ногой в бедро.
— А? Что? — весь взъерошенный, с мятым лицом он чуть не упал с кровати. Вцепившись в подушку, сонно смотрел на меня. — Чего толкаешься.
— Вставай, нам скоро выходить. А тебе ещё нужно себя привести в порядок. Времени у тебя полчаса. Так что смотри сам: или встаёшь, или идёшь грязным и голодным.
Хмыкнув, вернулась к занимательному чтению. Зайдя на кухню, села на табуретку и прижала к себе одну ногу, опершись подбородком на колено.
Слон.
Спецназ внутренних войск МВД, краповый берет.
Присвистнув, пролистала страничку вниз. Это как такого спеца в такие дебри-то занесло?
Мастер спорта по самбо… Ух, тогда мне просто повезло тогда на матах, ну или он пожалел меня. Скорее, второй вариант. Пожалел. От этой мысли щёки вспыхнули сами собой.
Ненавижу, когда меня жалеют!
Участвовал в боевых действиях, трижды ранен. Разведён. Из родных никого.
Типичный одиночка, на такого не надавишь.
Конь.
Работал кинологом в МВД. Довольно-таки долго. В охрану пришёл сравнительно недавно. Хорошая физическая подготовка и показатели. Странно, что якшался с собаками. Или это из-за его говённого характера?
