Несвобода - страница 36

Неожиданно меня обняли со спины, подтолкнули вперед, я успела только подставить свободную руку, чтобы не впечататься в стену.

— Николай Васильевич! — мой голос дрогнул, но я всеми силами пыталась не отвлечься. — А вы не слышали, что у шлюхи тоже могут быть мысли, да? Не знали, что ей тоже важно иногда чувствовать, что ее не сольют при первой же возможности? Пусть даже на словах.

— Сольют?! Да кто ее сливал? Я… я же наоборот! Да я Нику из всех выделял! Что ты переворачиваешь, дура?!

Руки нырнули под подол платья, прошлись по бедрам. Пальцы переместились на промежность и сильно сжали. Я могла радоваться только тому, что на мне белье и колготки, и без того потерялась в ощущениях. Горячие, уверенные руки не давали мне возможности увернуться, я старалась не обращать внимания и сосредоточиться на разговоре:

— Ни… Николай Васильевич… Я думаю, что фото Ники с сайта нужно немедленно убрать. Хоть вы и не являетесь больше нашим клиентом, но не должны так… расстраиваться…

Пальцы теперь поглаживали — с заметным нажимом. Я едва не застонала, особенно когда Вадим Андреевич притянул мои бедра к себе, вынуждая ощутить его возбуждение.

— Да, лучше убрать, — вдруг совсем спокойно сказал Николай Васильевич. — И… Ника случайно не занята в следующую пятницу?

Пальцы на миг отпустили, а потом скользнули вверх и занырнули под белье. Это было слишком. Я ответила по инерции:

— Ника забудет обо всех планах… Заполните…

Он ответил что-то еще — кажется, попрощался. Я выронила телефон, не заботясь о том, что тот может разбиться. Попыталась вырваться, но ощутила только еще более напористое движение пальца прямо между складок, от которого захотелось выгнуться.

— Вадим…

— Андреевич, — подсказал он тихо в самое ухо.

— Не надо… Нику с сайта…

— Я слышал. Он потерпит немного. А ты?

— Не надо…

Он снова сильно прижал меня лицом к стене, продолжая водить пальцами внутри. У меня задрожали ноги, но я даже упасть не могла. Ощущения были настолько сильными, что против них никакая сила воли не помогала. И шепот прямо в ухо сводил с ума:

— Так нравится? Нравится, когда тебя заставили?

— Я…

— Если расслабишься, то сможешь кончить.

Но я не могла ни расслабиться, ни напрячься. Все вообще шло не так. Единственное, чего я хотела, чтобы он просто продолжал, усиливал нажим. Я со стоном подалась бедрами вперед. И сразу после этого он вытащил руку и развернул меня к себе.

— Посмотри на меня и скажи, чего хочешь.

А у меня глаза будто пеленой закрыло желание. Настолько сильное, что я готова была сама запустить руку себе под трусики и продолжить. Спонтанно потянулась к его губам, но он не позволил поцеловать:

— Нет. Сними белье. Давай же — сними сама. Сделай вид, что я заставил.

Я выдохнула, а потом решилась: схватила двумя руками за резинку и стянула с себя колготки вместе с трусиками. Выпрямилась, но от этой паузы немного остыла и потому начала смущаться. Но Вадим Андреевич не позволил мне отвлечься, он коленом раздвинул мне ноги и снова запустил пальцы к клитору. На этот раз действовал медленно, водя по кругу. И словно наслаждался моими мучениями. Я, прижатая теперь спиной к стене, тянулась к его губам, но он отстранялся.

— Ноги шире, не сжимайся, — говорил сухо и тихо. — Возьми подол платья и задери. Да, держи так.

Мне стоило немалых трудов, чтобы не представлять себе эту картину — как я стою, развратно раздвигая бедра, позволяя его пальцам ходить внутри, а сама задрала юбку и прижимаю дрожащими локтями к талии. И он при этом не отрывает взгляда от моего лица — видит все. Видит, что я ничего не могу с собой поделать. Наблюдает. Торжествует.

И снова замер, оставив пальцы прижатыми к клитору. Захотелось поерзать или недовольно простонать, но с трудом удержалась и только глаза открыла.

— Арина, — снова губы в паре сантиметров от моих. — Давай на будущее обговорим пару правил.

— Н… например?

— Например, ты неделю не сопротивляешься.

— Кому?

— Нам обоим.

— А если не смогу?

— Уже смогла.

Сложно спорить, когда внутри все горит от перевозбуждения. Кажется, я кивнула или только собиралась кивнуть, но пальцы снова задвигались — теперь резче, вверх и вниз. Только касаясь точки возбуждения, не проникая внутрь. Я не сдержала стона и просто уткнулась лицом в его плечо. Внизу живот скручивало в тугой узел.

— Скажи, что нравится.

— Да…

— Нет-нет, не закрывайся. В следующий раз я тебя сначала полностью раздену. Или в следующий раз ты уже разденешься сама?

Я не представляла, что в такой момент он способен смеяться. И что даже его смех меня не приведет в чувство.

— Приоткрой рот.

Теперь я подчинялась без осмысления. И когда почувствовала его язык, то застонала прямо ему в рот — мне так сильно хотелось этого поцелуя. Но затем он сделал невероятное: запустил в мой рот два пальца другой руки. Он позволял лишь слегка посасывать, задавал какой-то ритм, под который мгновенно подстроилась и я. В этом же темпе насаживалась бедрами, а ощущения только нарастали. И вдруг взорвалось — там, внизу, но отдалось во всем теле и лишило сил. Я сжала ноги, но палец все ходил и ходил внутри, каждый раз вызывая новую волну. Повисла на его руке, не способная собраться в целое.

Он опустил меня на пол и сразу встал. Отошел, включил на кухне воду. Позвонил Сергею. Я только через несколько минут смогла открыть глаза и поднять голову. Вадим Андреевич стоял в двух метрах и смотрел на меня сверху. Почувствовав, в какой позе нахожусь, и осознав, что недавно делала, я поспешила тоже вскочить и поправить платье. Захотелось немедленно сбежать — переварить это все без его присутствия и внимательного взгляда.