Несвобода - страница 43

Я не могла решиться, просто поцеловала чуть ниже, чем раньше. Он одну руку положил мне на затылок, немного давя, а второй расстегнул пуговицу на джинсах. Я понимала, что это означает — чего он хочет, но готова точно не была. Посмотрела вверх, поймала его потемневший взгляд. Он говорил очень мягко, почти неслышно:

— Встань на колени, Арина. Это просто любопытство — впервые исследовать чужое тело, когда даже своего собственного толком не знаешь. Не делай ничего, что не хочешь. Но я вполне смогу перетерпеть близость твоего рта там.

Я поцеловала в живот, а потом отстранилась и стянула вниз джинсы. Немного отодвинулась — рассматривая обнаженный член. Провела рукой совсем рядом, видя как от этого начали вздуваться венки. Потом осторожно коснулась кончиками пальцев у головки и прошлась, едва трогая, до самого основания. Головка блестела от смазки, и мне совсем не хотелось касаться ее губами. Зато руки становились увереннее — я обхватила ствол ладонью, провела туда и обратно, как он сам вчера делал.

— Не так резко, Арин, — голос сдавленный, будто ему больно.

Я провела снова, теперь немного натягивая кожу на головку. Показалась еще одна едва заметная капля. Член налился полностью, стал очень твердым. И я, забыв о последних сомнениях, водила рукой туда и обратно, но притом не нажимала слишком сильно. Наклонилась и поцеловала в бедро. Хоть и слегка коснулась, но почувствовала, как все его мышцы сжались. Я знала, чего он хочет, и потому заставила себя провести языком по коже ствола, но не дошла до головки.

А может, стоит попробовать взять ее в рот? Ведь я не обязана доводить дело до конца. И если совсем станет противно — отстранюсь. Он сам так сказал. Я, не в силах решиться, снова посмотрела вверх. Как же он тяжело дышит, рот приоткрыт. Но даже сейчас способен улыбаться!

— Не надо тогда, — вдруг решил за нас обоих. — Закончи рукой, а потом я то же самое сделаю для тебя. Хоть спермы ты не боишься?

Возможно, мне очень захотелось сделать ему приятно. Или это было продолжением любопытства. И потому я отпустила член, поднялась и, почти совсем не смущаясь, прошептала:

— Нет. Хочу, чтобы ты взял меня. Надеюсь, второй раз будет не так больно.

Я даже договорить не успела, как меня подхватили и вихрем перенесли на диван, почти бросив. Он сразу же прижал меня, всем весом, погружая язык в мой рот. Я расслабилась, отдаваясь на волю сильных рук. Вадим снова приподнял меня, рывками снимая одежду, потом снял с меня штаны и снова придавил собой.

Второй раз сильно отличается от первого. Неприятные ощущения я испытала только, когда он вводил член, но почти сразу привыкла. И возбуждение теперь не отступило.

— Нет-нет, — он шептал в самое ухо. — Обвей меня ногами, не опускай.

Я сделала, как просил, но ощущения внутри стали совсем другими, сильнее. Толчки становились более яростными, а от изменения угла наклона казалось, что он проникает с каждым разом все глубже. И на каждом его движении я не могла сдержать стона.

— Вадим, медленнее, — выдохнула я.

Он услышал, почти сразу сменил ритм. Теперь двигался более плавно, но внутри у меня сжималось все так же сладко. Хотя теперь я этим напряжением успевала наслаждаться.

— О, смотрю, кто-то уже вовлекся в тему, — даже в шепоте слышна улыбка.

Я кое-как заставила себя открыть глаза и тут же выгнулась от следующего медленного движения, пронзающего все тело. Да, черт возьми, мне нравилось. И даже его полу-насмешка нравилась — он явно наслаждался тем, что наслаждаюсь я. И шепот был бархатным, не давящим:

— Не напрягайся, но если тебе чего-то хочется — говори прямо. Оргазм у женщины в голове, в первую очередь. И он будет только тогда, когда сама себе разрешишь.

Я не поняла, что имеется в виду, но для споров не было желания. Он подхватил меня под колени, поднимая бедра еще выше и приподнялся сам. И как будто теперь входил еще сильнее, касался других точек внутри. Теперь мои стоны тоже стали другими — почти вскрики. Это была не боль, но что-то очень рядом. Удовольствие на самом краю боли — слишком сильно, чтобы контролировать.

— Ага, значит, здесь, — почему-то удовлетворенно заметил он.

И начал снова ускорять движения. Я сжималась, даже пыталась вывернуться и снова терялась, прошитая очередным спазмом. Задыхалась. Пыталась что-то сказать — попросить, чтобы дал привыкнуть, подстроиться. И не могла ничего выдать, кроме очередного — каждый раз более громкого — стона. Теперь он буквально вдалбливался в меня в немыслимом ритме. Я изогнулась, каждый нерв натянулся струной и потом в другую сторону — как в пропасть упала. Внутри выкручивало оргазмом — совсем не таким, какой я испытала в первый раз. А Вадим все продолжал и продолжал двигаться, пока не дошел до пика сам.

И я не помню, когда все прекратилось. Не помню, когда он вышел из меня. Не помню, как оказалась на его коленях в очень тесных объятиях.

— Ну, ты прямо находка, хорошая моя. Честно говоря, уже и не ожидал в этой жизни увидеть такую чувствительность.

Я не открывала глаз, вслушиваясь в стук его сердца, которое еще несколько секунд назад бешено колотилось, но уже заметно успокаивалось. Ответила тихо:

— Не очень приятно слушать про твой обширный опыт прямо сейчас. Сколько у тебя было женщин? Сто? Двести?

Почти бесшумный смех.

— Меньше, чем ты себе придумала. Но достаточно, чтобы мой комплимент прозвучал объективной точкой зрения.

Но все мои мысли были направлены внутрь себя:

— Я почему-то жутко устала, но притом не хочу спать.

— Не спи. Завтрак мы безнадежно испортили. Предлагаю выбраться куда-нибудь перекусить.