Её телохранитель (ЛП) - страница 56

— О, ты не сделаешь этого, — упрекает меня мама. — Возможно, нам с отцом придётся приехать к тебе в гости и поблагодарить её лично.

— Сделайте это, мама, — говорю я ей. Я знаю, что ни один из них и близко не подойдёт к самолёту. Моя мать смертельно боится летать, а отец настаивает, что у него есть всё необходимое в радиусе тридцати миль от Саус-Холлоу.

— Я могу просто противостоять своему страху перед самолётами, если это означает встречу с девушкой, от которой мой сын находится не в своей тарелке, — угрожает моя мать.

— Не нахожусь я не в своей тарелке, — протестую я. — Я совершенно спокоен. И нет никакой девушки.

— Значит, между тобой и принцессой ничего нет?

— Возможно, от старости ты впадаешь в маразм, — поддразниваю я.

— Не будь таким грубым маленьким засранцем, или я скажу твоему отцу, что ты потерял все свои манеры, когда переехал в Европу, — отвечает мама.

Я смеюсь.

— Тогда мне пришлось бы позвонить пастору Рэндоллу и сказать, что его лучшая учительница воскресной школы только что назвала своего сына грубым маленьким засранцем.

— Он, наверное, согласится со мной, — хихикает она.

— Может, и так.

— Я не видела ни одной фотографии принцессы в таблоидах. — Моя не очень-то деликатная мать возвращается к теме разговора, нисколько не смущаясь. Я стону. Она как собака с костью, когда разойдётся, а её любимая тема — моя личная жизнь или её отсутствие. — А это значит, что она уже не гуляет, как раньше.

— Я не могу говорить об этом с тобой, мама, — перебиваю её. — Это часть моей работы, которая подразумевает держать всё о ней в тайне.

— Конечно, милый, — говорит мама. — Я не забыла, что ты подписал все эти юридические документы. Я просто указываю на факты.

— Ты звучишь немного безумно. Ничего не происходит.

— Прекрасно. Ничего не происходит, — повторяет она. – Это твоя история и ты её придерживаешься.

— Это не история, мам! Там на самом деле ничего не происходит, и это правда. — Вроде. Я имею в виду, между принцессой и мной определённо ничего не происходит сейчас, после инцидента на конюшне.

— Ну, я знаю только, что такие девушки не исчезают с обложек журналов.

— Я не знаю, почему ты зациклилась на этом, — говорю я ей. — Ты с ней даже не знакома. Ты, наверное, возненавидишь её.

— Неужели? — интерес моей матери явно задет. — Она ужасна в жизни?

Я смеюсь, качая головой. Склонность моей матери к сплетням не имеет себе равных.

— Я должен посмотреть, нанимает ли королевская разведка следователей.

— Ну, я понятия не имею, о чём ты говоришь, — ощетинилась мама. — И я не знаю, куда катится мир, когда мать не может даже спросить собственного сына о его работе.

Теперь я хихикаю.

— Мы оба знаем, что ты спрашиваешь не о моей работе, — отвечаю ей. — Кстати, о моей работе, мне пора идти.

— Не забудь сказать принцессе, что она может приехать в Кентукки в любое время. Даже в Саус-Холлоу будет парад. Думаю, мэр Герберт будет в восторге.

— Даже не надейся.

— Далее, ты скажешь мне не надеяться, когда дело дойдёт до того, увижу ли я своего единственного сына счастливо женатым и…

— О, ты слышишь? — спрашиваю я, убирая телефон от лица и издавая статический звук.

— Что слышу? Я ничего не слышу!

— Ты пропадаешь, — говорю я ей. — Я думаю, ты идёшь через туннель или что-то в этом роде…

— Я никуда не иду, сынок!

— Ничего не слышу. Поговорим позже!

Я вешаю трубку.

27

Александра

— Я знаю, что это ты Джеймс. Просто заходи уже. – Макс единственный, кто стучит в мою дверь, вместо того, чтобы позвонить прямиком в домофон.

Моё сердце начинает биться так же часто, как и от встречи с ним, что совершенно ничего не значит, кроме того, что меня, вероятно, должен осмотреть королевский врач на предмет возможной аритмии.

Я делаю над собой усилие, чтобы выглядеть, как можно более непринуждённо, развалившись на кровати, хотя не знаю, почему меня волнует, думает ли он, что я сижу здесь и думаю о нём.

Между прочим, это не так.

Я думала о том, насколько Шарлотта права. Наверное, мне нужно выбраться из летней резиденции. Мы с Максом занимались оральным сексом, вот и всё. Это ничего не значит, и, конечно, не значит, что я должна прятаться всё лето, как в монастыре.

— Здравствуйте, принцесса. — Тон Макса профессиональный и деловой, голос резкий, но я, кажется, не могу думать о нём в профессиональном смысле прямо сейчас. Жар разливается по моему телу при виде него, несмотря на то, как сильно я хочу быть, небрежной и отстранённой, как и раньше.

Затем Шарлотта врывается в дверь.

— Сюрприз!

Ладно, это не то, что я ожидала.

— Ты можешь, чёрт возьми, поверить, что я пришла спасти тебя от этой провинции?! — восклицает Шарлотта, положив руку на бедро, подчёркивая короткое белое платье, которое демонстрирует её загорелые стройные ноги. Она выглядит загорелой, как будто провела последние несколько недель на берегу моря, но я знаю, что загар — это иллюзия, фальшивый загар, созданный кем-то, кто занимается такими вещами.

Когда она замолкает, поворачивается ко мне вполоборота и прихорашивается, как павлин, меня захлёстывает волна раздражения. Я тут же ненавижу себя за это.

Я не ревную. Ни за что. Я не ревную.

— Не могу поверить, — говорю я, стиснув зубы.

Мне кажется, в глазах Макса мелькает весёлый огонёк, и меня раздражает, что он может прочитать ревность на моём лице.

Макс прочищает горло.

— Дать вам двоим немного времени?

На самом деле он спрашивает, хочу ли я, чтобы он вышвырнул Шарлотту из моей спальни.

— Конечно, да, — отвечаю я. — Что ты здесь делаешь, Шарлотта?