Домашний арест - страница 53

Он невозможный.

— Мне никогда не было так хорошо, — призналась я, все еще сидя на столе, наблюдая, как Алан вытирается.

— И мне, — выдохнул он мне в губы, проводя мокрым полотенцем по моим бедрам.

— Наверное, теперь мы с чистой совестью можем пойти наверх и заняться унылым сексом в кровати, — улыбнулась я, прогоняя трогательную эйфорию.

— Нет, пока ты не опустошишь чертов пакет, — уперся Картер.

Я посмотрела на него с нарочитым ужасом в глазах.

— Не трусь, Форман. Нет там никаких хлыстов, — поддел он.

Я опять погрузила руку в пакет и извлекла… у меня глаза на лоб полезли.

— Ты рехнулся! Какого черта, Алан!

Кожаный ежедневник от Louis Vuitton обжег мне пальцы.

— Спасибо, Алан. Это так мило, Алан. — Пожалуйста, Кэсси, это сущие пустяки, я рад. что тебе нравится, — изобразил он желаемый диалог.

Гад. так здорово меня спародировал.

— Спасибо, но… — я собиралась отказаться. Черт подери, это же дорого!

— Без «но», — обрезал он, разозлившись. Закурил.

Да и чего я, в самом деле? Он просто хотел быть милым. Он и есть. Я спрыгнула со стола, обняла его сзади, не мешая дымить.

— Спасибо, Алан. Это так мило, Алан, — я проговорила это так чувственно, как только смогла.

— Пожалуйста, Кэсси, это сущие пустяки, я рад, что тебе нравится, — ответил он сухо, но уже без раздражения.

— Мне очень нравится. Хотя это очень дорого, и тебе не…

— Замолчи! Я хотел — я сделал.

— Спасибо, — я забрала у него сигарету, затянулась.

Алан развернулся боком, и я тут же приподнялась на цыпочки, дотягиваясь до его губ, извиняясь, раскаиваясь и… снова возбуждаясь. Я скользнула руками ему под майку и, нащупав плоские соски, начала осторожно их поглаживать.

— Пытаешься извиниться с помощью секса, грубиянка? — поддел Картер.

— Да. Получается?

— Вполне.

Он подхватил меня под колени, закинул на плечо и понес в спальню — принимать мои извинения.

* * *

Вообще, беру все свои слова насчет ярмарки назад. Это весело. В детстве я всегда сидела в отцовской машине, пока он бдил за порядком. Не то чтобы я была против всеобщего веселья, но в нарядном платье споткнуться о ногу Кевина и непременно брякнуться в самую грязь не входило в список любимых развлечений Кэсси Форман.

Сегодня все иначе.

Я шла рядом с Аланом мимо лотков со всякой праздничной лабудой, которую продавали только на таких тусовках. В конце торговых рядов установили сцену, и уже начиналось представление, которое все спешили видеть. Мы тоже.

— Яблоки! Глазированные яблоки! — завопила я, как больная, тыча пальцем в палатку со сладостями. — Купи мне яблоко. Картер.

— О боже, Форман, ты уже слопала тонну сладкой ваты. Зад слипнется, — закатил глаза Алан.

— Оу… ну, я думаю, ты знаешь пару приемов, чтобы разлепить мой зад, — не сдержалась я.

Тема аналки все еще крутилась у меня в голове. То, как Алан лояльно отнесся к моей трусости по этому поводу, только разогрело интерес.

— Думаю, если ты съешь еще и шоколадное яблоко, то даже мои гениальные приемы будут болезненны, малыш.

— Думаю, я рискну, сладкий. Не жмись и купи мне яблоко, — я чувствовала себя одновременно и озабоченной шлюшкой, и капризным ребенком. Держу пари, я так и выглядела в глазах Картера.

— В обмен на два пальца, — Алан остановился и полез за бумажником.

— Что? — пискнула я, прикидываясь, что не поняла.

ДВА ПАЛЬЦА!

— Да или нет? — Картер вздернул брови. — Яблоко того стоит.

— Да, — буркнула я, опустив глаза.

— Да? — Алан аккуратно приподнял пальцем мое лицо.

Я кивнула, улыбнувшись пОшло-пОшло, нахально глядя ему в глаза. Алан сощурился и пошел к лотку.

— Встретимся у сцены, — крикнула я ему в спину.

Он обернулся, споткнулся и кивнул. Вот гад. Наверно уже разрабатывает план, или я техасский броненосец.

Не в силах сдержать улыбки, я дошла до сцены, сливаясь с толпой зевак.

Представление не особо меня привлекало, а вот фантазии о возвращении домой и пальцах в…

— Привет, крошка Форман, — прозвучал мужской голос у меня за спиной.

Я вздрогнула, обернулась, надеясь, что ошиблась. Но — нет. Кевин стоял почти вплотную ко мне.

Этот взгляд…

Я оцепенела. Сердце метнулось в пятки.

— Давно не виделись.

Этот голос…

— Ты скучал? Я нет.

Я сжала кулаки, запрещая себе поддаваться дрожи.

— Пойдем-ка, — Кевин схватил меня за локоть и потащил сквозь толпу.

Ну же, Кэсси, кричи, вырывайся! Но горло словно стянуло жгутами, ноги стали ватными, меня всю трясло. Последние остатки сил уходили, чтобы не разреветься. Черта с два этот говнюк еще раз увидит мои слезы. Нет, он же ничего не сделает мне здесь — на людях.

— Слушай меня внимательно, детка, — Кевин толкнул меня к стене.

Я припечаталась, больно стукнувшись затылком, огляделась. Да, мы еще были на виду. Но людям не было до нас никакого дела. Все смеялись, веселились.

Кому какое дело до двух людей, весьма мирно разговаривающих за вагончиком с аттракционом «Кривые зеркала».

— Ты свалишь из города в течение недели. И дом твоего покойного батюшки будет моим. Поняла? — Кевин опять толкнул меня к жестяной стене вагончика, пресекая любые попытки вырваться.

— Смешно, Форд, у тебя появилось чувство юмора. Поздравляю. Назови хоть одну причину, по которой я должна тебя послушаться, — пять баллов мне за тираду и насмешку в голосе.

Кевин не отпускал мое плечо, не давая двинуться. Его масленный взгляд скользнул по моему телу. Я не сдержала дрожи отвращения.