Игрушка для босса - страница 174
— Флэшка у меня, — за нашими спинами раздается знакомый мужской голос, а налетчики резко поворачивают головы в его сторону.
Антон стоит в пороге, но Александры с ним нет. Взгляд серьезный, прямой, руки сцеплены в замок. А я бледнею от ужаса, только его сейчас не хватало. Ладно, я, меня не жалко, а вот если с ним что-то случится, я себе этого никогда не прощу.
— Она в сейфе, я покажу, — он не смотрит на меня, а я знаю, что он врет. Но только язык не поворачивается возмутиться, намертво к небу прилип. А лезвие острого ножа касается моего горла, и я вздрагиваю.
— Ты уверен, мужик? — цедит второй, приближаясь к Антону. — Если гонишь, ей не поздоровится, — пихает его в плечо, но тот не реагирует, — шагай, давай, раз готов показывать, — а соучастнику бросает: — бери девку и поехали.
Мы спускаемся на лифте вниз, но как назло на пути не встречается ни одного человека, чтобы подать знак. Острие ножа упирается мне в правый бок, а ноги как ватные. Меня трясет от мысли, что маленькая девочка осталась одна без присмотра. С ней все, что угодно может случиться, если мы не вернемся домой в ближайшее время.
И зачем он вообще решил играть в супермена, лучше бы о ребенке позаботился. Переживаю про себя. А меня усаживают на заднее сидение старой легковушки и туда же впихивают Антона.
Я чувствую, как его холодная ладонь слегка касается моей, это немного помогает справиться с паникой. Я хочу спросить о том, что он задумал, и где ребенок, но рядом этот лысый требует молчать. Прижимаясь плотнее к Антону, а про себя от всего сердца молюсь всем б-гам подряд. Только сейчас в полной мере осознаю, что все не игра, а мы реально влипли.
Машина резво движется в указанном направлении, юрко, по дворам, объезжая пробки. Я дышу через раз, замерев в неудобной позе, от которой сводит мышцы поясницы. В голове истерично мечутся мысли, но ни одну не могу поймать и осознать, а руки непроизвольно вздрагивают от напряжения. Вот меня накрыло!
Антон держится спокойно и невозмутимо. Изредка украдкой поглядываете в мою сторону, и незаметно поглаживает пальцы рук, тем самым успокаивая. Но только от этого мне не становится легче, хотя, могу сказать точно, если бы его не было рядом, я бы однозначно впала в истерику.
Довольно скоро мы сворачиваем в заснеженный переулок и паркуемся во дворе за жилым домом. Банк находится чуть дальше, в одноэтажном здании, но мне виден лишь его правый бок. Тот, что с плешиной, разворачивается к Антону и громко выдает:
— Слышь, мужик, ну ты же понимаешь, что если что-то пойдет не так или обманешь, и внутри не окажется нужной мне вещицы, то твоей лупоглазой блондиночке, которая останется с моим корешем в тачке, хана, — многозначительно подергивает левой бровей. — Так что, в твоих интересах сделать все быстро и тихо. И даю последний шанс обмозговать, уверен, что мы в правильном месте? — смотрит на него хмуро. Но Антон лишь коротко кивает головой. — Тогда пошли, — дергает ручку автомобиля, выбираясь в метель.
— Все будет хорошо, — развернувшись ко мне и проведя ладонью по щеке, тепло улыбается Антон. — Не бойся, — это все, что он произносит и тоже выходит на улицу.
Меня накрывает такое сильное чувство стыда, что хочется плакать. Ведь это я во всем виновата, за что страдает Антон. Ну почему все должно было случиться именно тогда, когда в моей жизни появился мужчина, который мне не безразличен?
Вся сжимаюсь и обхватываю свои плечи руками. В окно наблюдаю за двумя удаляющимися мужскими фигурами. Лысый, ссутулившись и засунув руки в карманы черных плотных брюк, шагает чуть позади. На Антоне нет шапки, и крупные хлопья снега опускаются на его волосы цвета грецкого ореха, отбеливая их. А у меня к горлу подбирается тошнотворный ком: вдруг я вижу его в последний раз?! Нет у него флэшки, которую ищут эти амбалы. Откуда она может у него быть?
— Чо-то мне скучно, — потягиваясь, оборачивается ко мне щекастый. — Развлечемся кукла, — гаденько ухмыляется кривозубым ртом, раздувая ноздри.
Ошарашено округляю глаза, а разум посещает внезапная догадка: даже если они найдут эту флэшку, о которой я понятия не имею, то все равно нас не отпустят. Видимо, слишком серьезная информация на ней записана, чтобы оставлять свидетелей в живых.
От этих неожиданных выводов у меня по всему телу волосы встают дыбов, а сердце ускоряет свой разбег. В этот раз я не просто вляпалась, а влипла, по самое не хочу, да еще и Антона в это дерьмо втянула. Если все обойдется, и мы останемся в живых, обязательно пойду лечить свой недуг. Буду очень-очень стараться, и слушаться докторов, слезно себе обещаю.
Не успеваю среагировать на наглое заявление бандита, как черноглазый, сделав музыку погроме, выползает на улицу. Распахнув дверь с моей стороны, забирается в салон. А меня обдает таким неприятным горьким запахом: смесь пота и сырости в одном флаконе, что желудок выворачивается наизнанку.
Отползаю на противоположный край сидения, параллельно шаря рукой, ищу, чем защититься. Его планы мне понятны: он решил поиграть с добычей, раз все равно той не жить. Вытащив из кармана уже знакомый выкидной нож, хватает меня за рукав и тянет к себе.
— Если будешь орать или сопротивляться, сделаю больно, — предупреждающе хмыкает. — Снимай одежду, быстро, — тычет мне в солнечное сплетение блестящим лезвием.
Знаете, когда вам уже нечего терять, страх пропадает сам собой, а на его место приходит такое ярко выраженное чувство злости, что зубы сводит. Гордо поднимаю на него глаза и упрямо поджимаю губы. Пусть делает, что хочет, но пока я жива, он ко мне не притронется.
