Игрушка для босса - страница 220

Взгляд глаза в глаза не только вызывает ощущение неловкости, но и слишком чувственен. Тем более, когда перед тобой красивый, сексуальный и уверенный в себе мужчина. Поэтому я спешу вырваться, ни к чему мне эта роскошь.

— Что ты делаешь! — обалдело упираюсь ладонями ему в грудь. Опять он посреди рабочего дня и без предупреждения врывается в мое личное пространство. — Отпусти сейчас же, на нас люди смотрят, — но вредный Суслик затыкает меня бестактным: «Цыц, женщина, стой смирно, дай глянуть».

Еще раз дернувшись для профилактики, я понимаю, что спорить с ним бесполезно, все равно этот изверг сделает все по своему, поэтому возмущенно сжимаю губы. Недовольно пыхтя и силясь смотреть ему только на нос, терплю, пока он разглядывает загримированный синяк. А в душе надеясь, что это единственное наказание, которое меня ожидает за опоздание и отсутствие на рабочем месте.

Но вопреки здравому смыслу, сейчас больше всего мне хочется его обнять, прижаться к широкой груди и успокоиться. От него, несмотря на грозный характер, идет такая сильная созидающая энергетика, что трудно отказать себе в этом удовольствии.

— У тебя полопались сосуды, надо показаться врачу, — наконец — то констатирует он. И отпустив мое лицо, обхватывает за талию. — Давай спустимся на первый этаж, там есть медпункт, — подталкивает меня к лифту, — а я удивленно оборачиваюсь. Как быстро у него переключаются опции, только что рвал и метала, а через минуту уже спокоен как слон. Я тоже так хочу.

Но руку его с себя аккуратно снимаю, незачем меня касаться, мы чужие люди.

— Роберт, это пройдет, я же фармацевт, сама все знаю, — как — то не хочется снова с ним в лифте ехать. Это маленькое замкнутое пространство вызывает во мне странное желание соблазнить там вредного Суслика. Даже мысль в голове звучит глупо, что говорить о реальности.

Я и он — как небо и земля, несовместимы по определению. Мужики его хищного типа предпочитают стройных, смазливых и удобных девушек, а я не из их числа. Пониже одергиваю свой вязаный кардиган, чтобы прикрыть солидную попу. Нет, я не толстая, просто не худая. Обычная такая русская женщина с фигурой груши, у которой в противовес большой груди имеется объемное сидение.

Ну и что с того?! Да я такая. Почему все люди должны быть одинаковыми, словно сошедшими с копировального аппарата. Я же невиновата, что сейчас дебильная мода, и анорексичные модели считаются эталоном красоты. Разве это нормально?

А вот если обратиться к истории, например, к картинам великих художников, таких как: Карл Брюллов, Франсуа Буше, Василий Андреевич Тропинин и других, то на них можно увидеть нормальных упитанных женщин: пышных, розовощеких, здоровых, коими являются девяносто процентов жительниц нашей планеты. Зачем СМИ с детства навязывает мужикам образы тощих плоских швабр, мне не понять, может это такая скрытая пропаганда гомосексуализма? Ой, занесло меня не в ту степь!

Но это не меняет ситуации. Я видела Анжелику Роберта, она именно из подобных «пластиковых» Барби, коих пачками штампует телевидение. Так что мне с ним ловить нечего. Пусть ее за разные места хватает, а меня не надо, начинаю закипать от собственного разочарования. Да пошли они оба куда подальше!

Пока я размышляю, Роберт меня в лифт заводит. А я, не на шутку разозлившись на собственные домыслы, выдаю:

— Роберт, почему ты постоянно к нам в кабинет заходишь? — совсем обнаглев, спрашиваю напрямую, чтобы отвлечь себя от других, более интимных мыслей. — Это начальник отдела должен следить за проступками сотрудников. У тебя забот мало? — зря я подняла эту тему, только сейчас понимаю, видя, как глаза Суслика становятся серьезными. Хочу тут же смягчить выпад, но не успеваю.

— А что тебя не устраивает? — ну вот, опять он включил образ «острозубого босса» и всему виной мой длинный язык. Поджимаю губы, ругая себя за то, что, не подумав, ляпнула, а он, целясь взглядом мне в глаза, раздраженно разжевывает:

— Ваш отдел создан мной с нуля. Пока вы все равны, поэтому руководителем этого бардака, являюсь я, — оппа, а это новость. — Нравится тебе мое присутствие в вашем кабинете или нет, не важно. Я буду полностью контролировать работу подразделения до прохождения испытательного срока, а дальше назначу начальника, с которого стану спрашивать, — а мне становится любопытно: шанс есть у всех? — Только хочу предупредить, новичков останется не больше пятидесяти процентов, такой огромный штат, который есть сейчас, мне не нужн, — развернувшись, он выходит из подъемника. А я, мысленно стукнув себя по голове тапком, следую за ним.

Намек понят, уважаемый антикризисный менеджер, уверена, с моим послужным списком проступков, вы давно вычеркнули меня из перечня кандидатов на постоянное место службы. И поэтому вы так спокойно вместо того, чтобы по горло грузить меня работой, тащите в медпункт.

— Чего приуныла, боишься? — перебив поток моих дум, интересуется мужчина у кабинета врача. А я, не уловив ход его мыслей, отрицательно качаю головой.

— Чего переживать, я и так в курсе, что у меня с глазом, — а у самой обида и разочарование серым дымом щиплется в груди. — Вы теряете свое драгоценное время, возясь со мной, — назло перехожу с ним на официальный тон, чтобы сильней задеть. — У вас наверняка работы много, идите, я сама справлюсь, — выдаю раздраженно. Как говорится, настоящая женщина: сама придумала, сама обиделась, сама поругалась.

— Нет уж, я сначала проконтролирую, чтобы тебя нормально осмотрели, — он не ведется на мои выпады, наоборот, реагирует очень спокойно и сдержано. — А потом доведу до кабинета, чтобы по дороге ты не нашла себе новых приключений,