Игрушка для босса - страница 38
Седой цветочек хуже бомжа бранится. Да еще пакет с отходами взмывает ввысь, разрывается, и оттуда градом разноцветным в воздухе рассыпается пищевой утиль.
Я сижу с отвисшей челюстью, медленно хлопаю ресницами. Ошарашено наблюдаю, как шкурка от банана падает псу на морду, и тот отчаянно вгрызается в нее зубами, терзает, мотая носом в разные стороны. Пластиковая бутылка из-под молока опускается прямо бабке в руки, и она отшвыривает ее в стену. При этом брызги, остатки прокисшей жидкости, долетают даже до меня. А острая жестяная консервная банка от шпрот больно долбает бомжа в лоб, поэтому из его глаза выкатывается скупая полупрозрачная слезинка, а лицо мучительно перекашивается. Он широко распахивает беззубый рот, чтобы втянуть кислород, но туда, экстравагантно покачиваясь, опускается скользкая шкурка от сливочной сосиски.
Остальной мусор разлетается по периметру, повисает на перилах, прилипает к выкрашенным в зеленый цвет бетонным стенам, оседает на полу.
Если вы думаете, что на этом мои фееричные приключения закончились, то хочу вас глубоко разочаровать. Потому что по какой-то непонятной причине всем людям достался режиссер как режиссер, а мне, по-моему, паршивый комик.
Эта странная, ревущая благим матом неустойчивая конструкция, долетев до следующего пролета, со всей силы врезается в противоположную стену и активно разваливается на отдельные элементы.
Бедная, перепуганная шавка, видимо, находясь в состоянии аффекта, не знаю уж за какие такие земные грехи, первым делом вцепляется острыми зубами в руку собственной хозяйки. А та, отчаянно визжа, немедля бьет сардельку по длинной морде и, схватив за кожу в районе спины, отшвыривает в мою сторону.
Обиженно скуля, гладкошерстная такса плюхается на пол, быстро перебирая короткими лапками, переворачивается на живот и кидается ко мне. Я не успеваю ничего понять, только вижу, что псина проносится мимо, а в боку неприятно жжет.
О себе думать нет времени, потому что снизу доносятся истошные стоны. Людям, уверена, очень плохо. Поэтому незамедлительно хватаюсь за сумку, ищу мобильник, чтобы вызвать скорую помощь. Рассеянно объясняю оператору, что бабка на бомже скатилась по ступеням вниз, и они протаранили стену многоквартирной пятиэтажки. Не знаю, отчего на том конце странная женщина подхихикивает в голос. Ведь мне не смешно: там, внизу, старушка с бездомным никак расползтись не могут, опять драться начали.
Прошу на всякий случай вызвать к нам полицию, потому что, если вдруг вернется некий ранее упомянутый Петрович, то ситуация усложнится не на шутку. — Хватаюсь лапками за перила, поднимаюсь на тонкие конечности, смотрю вниз на воюющих, не понимаю, что делать дальше. Благо, на площадку разбуженный нашими истошными воплями выскакивает сонный, в майке и семейных трусах сосед из квартиры 107. Оценив ситуацию и окинув меня изучающим взглядом, сбегает к пострадавшей парочке.
Я не знаю, как в таких обстоятельствах поступают нормальные люди — я ведь не из них. Поэтому поддаюсь жгучему соблазну — исподтишка делаю пару непередаваемых по своему комизму фотографий. Может, это цинично с моей стороны, но не могу удержаться, хочется запечатлеть на память забавный момент. Да, я нехорошая. Простите меня, святые люди.
Скорая приезжает очень быстро. Меня уводят первой, поэтому я не в курсе, в каком состоянии остальные. Упорно убеждаю медработника, что со мной все в порядке и очень хочу домой. Но они дотошно уговаривают поехать на осмотр в больницу. Доказывают, что так по правилам положено.
До безумия надоедает спорить с назойливыми товарищами, и язык от усталости почти не ворочается. Поэтому смиряюсь со своей участью, устраиваюсь поудобнее на сидении и, пока добираемся до места, проваливаюсь в глубокий сон.
Кто-то трясет меня за плечо, недоумевающе хлопаю ресницами, не пойму, где я. Белый халат, ручка в кармане, стетоскоп. Так, и в чьей фантазии я заблудилась? — Молодая медсестричка пальцем указывает на небольшое двухэтажное здание, говорит, что там будет врач. Тут же шквалом возвращаются воспоминания о бабульке, весело порхающей верхом на бомже. Тру усталое лицо ладонью, хлопаю себя по щекам, чтобы вернуться в реальный мир. Вылезаю на воздух.
Девочки, вы давно были в бесплатных лечебных заведениях? Если да, то вам очень повезло, не сомневайтесь.
Безумно неуютное место, всем своим видом не обещающее ничего хорошего. Некий предбанник с туалетом, лавкой и столом. Стены открашены в голубые тона, словно это подъездная площадка. Плитка на полу давно потеряла товарный вид, в некоторых местах отбита. А ночью еще абсолютно пусто, ни одной души мимо не проплывает.
Сопровождающая меня медсестра просит подождать, посидеть на кушетке. А сама куда-то отправляется. Бросаю взгляд на телефон, понимаю, что уже около трех ночи, а на дисплее 17 пропущенных вызовов от девчонок. Точно, надо им сказать, что я в порядке, — прилетает дельная мысль.
Не решаюсь так поздно звонить, наверняка пятый сон видят, завтра всем на работу. Быстро перебирая пальчиками, пишу сообщение Анфиске:
«Я в больнице, но все хорошо, не пугайся».
Отправляю и тут же засовываю мобильник в сумку, не жду ответа, пусть дрыхнет. Нащупываю в сумке кошелек. Достаю пятьсот рублей, сжимаю в кулаке. Знаю этот негласный закон нашей медицины — обязана отблагодарить за доставку.
Время течет медленно, но никто не появляется, обхватываю себя руками, приваливаюсь к гладкой холодной стене спиной, закрываю глаза. Спать хочется невыносимо, тело отказывает. Дремлю.
