Игрушка для босса - страница 61
— Как так? — вопросительно приподнимаю брови. — А разве я тебе на встречах не понадоблюсь? — Недоумеваю.
Это еще что за выкрутасы? Когда меня с должности сместили? — напрягаюсь.
Но не успеваю запаниковать, как Самосвалович сам объясняет ситуацию:
— Нет, у меня сегодня переговоры с американцами, — притормаживает. — Я нового клиента привез. Английский и французский сам знаю в совершенстве, — болтает со мной со второго этажа, пока я на столе раскладываю приборы:- Но я тебе подкинул парочку переводов. А еще хочу, чтобы ты с Полиной съездила на сделку, там руководитель — странная женщина, мужиков на дух не переносит. По дороге расскажу. Все, я ушел, — исчезает за дверью своей комнаты.
Епрст… — возмущаюсь про себя, а Терентьева в курсе, что ей сегодня со мной работать? Почему-то становится смешно. Снова истерить будет и язвить от страха, дуреха, — зверски лыблюсь. Отламываю кусочек тоста, запихиваю его в рот, хрущу от души. — Все же стоит с ней подружиться, возможно, пригодится в будущем. — По тарелкам раскладываю омлет. В кофемашину заправляю капсулы, делаю два бодрящих напитка.
— Гер, — ору на весь дом, — остывает, давай быстрей, — но в ответ мне только тишина.
Значит, в душе, не слышит, — делаю умозаключение, поглядывая на часы. Стрелки быстро приближаются к девяти, а мы выходить даже не планируем. Хотя, какая разница, начальник ругать не будет, — усмехаюсь. Сажусь за стол, потягиваю ароматный кофе, а сверху вопль Грановского раздается:
— Насть, глянь, что у меня есть! — оборачиваюсь, поднимаю глаза вверх, смотрю на котяру, облаченного лишь в набедренное полотенце, с моим уделанным в прошлый раз комплектом в руке. Даже не знаю, на что реагировать сильнее: на его обнаженный, накаченный загорелый торс или радоваться возвращению вещей, о которых напрочь забыла. Кончиком языка касаюсь верхней губы, воображаю, как нечаянно махровая тряпочка ниспадает на пол…но тут же беру себя в руки, поднимаюсь со стула.
— Кидай мне его, — двигаюсь к лестнице, — очень кстати, — тут же ловлю кофту и юбку. И пусть сейчас на улице жарко, а ткань костюма плотная, все равно это куда лучше, чем топать в офис в джинсах и футболке.
— Мой сотовый на зарядку подключи, провод у дивана, — снова скрывается в своей комнате. А я шлепаю в зал, по дороге размышляя: это он нарочно меня дразнит или…без "или" — хмыкаю. Уверена, что намеренно вышел обнаженным, покрасоваться. Хитрый, хитрый котяра. — Быстро переодеваюсь, возвращаюсь за стол. А сверху спускается собранный Грановский.
Костюм очень красивый, темно-серый в тонкую полосу. Светлая рубашка с голубоватым отливом, галстук в крупные ромбы. Ему идет. Но вид такой недовольный, весь нервный, злой. Опускается на стул, оттягивает пальцем ворот, вздыхает:
— Ненавижу эту удавку, чувствую себя как в смирительной рубашке, — берет вилку, принимается за еду.
— Красивый, — подбадриваю своего мужчину. — Тебе очень идет, — на что тот лишь недовольно фыркает. — Очень сексуальный и властный, — поднимает на меня глаза, с прищуром изучает, вру я или нет. Пальцем подзывает к себе, а я, хитро улыбаясь, подаюсь вперед.
— Доиграешься, мелкая, доболтаешься, — тихо предупреждает. — Укатаю, соблазню, не спасешься, — обжигает меня своими темно-изумрудными глазами. — Потом не плачь.
Ой, какие мы страшные! — так и подмывает хихикнуть. Кто еще кого замучает, — но вслух этого не произношу. Нечего ему знать мои похотливые мыслишки, а то, правда, докрякаюсь.
— Ты во сколько пришел? — перевожу тему, чтобы сильнее не накалять обстановку. Возвращаемся к еде: — Я просыпалась около трех — тебя не было, — не могу удержаться: если не спрошу, весь день буду мучиться. И пусть думает, что хочет. Да, я решила его контролировать. А что, нельзя?
— В четыре, — ноль смущения, только морщится. — Антон с Полиной решили мне весь мозг вынести — месть за трехдневное отсутствие. Я такое количество деловых бумажек, наверное, за всю жизнь не читал, сколько пришлось просмотреть за эту ночь. Они мне даже во сне грезились, — передергивается. Доедает яичницу, запивая кофе.
А я довольно улыбаюсь. Нет, мой котяра по бабам не шлялся, как порядочный трудоголик пахал в поте лица. Хороший мальчик! — так и хочется коварно напасть и расцеловать с ног до головы, но нельзя, пока в засаде.
— Все, поехали, подкину до офиса, а сам по делам, — поднимается, одергивает пиджак, снова ворчит на костюм. — Оставь тарелки, домработница придет, все помоет, — берет меня за ладошку, топаем обуваться.
Закрываем квартиру, на лифте спускаемся вниз. Как только выходим из дверей, подъезжает уже знакомая мне машинка — черный «мерседес». Без лишних слов забираюсь внутрь, здороваюсь с Артемом-непоколебимым, а у Грановского начинает ныть мобильник.
— Ну их, — отмахивается начальник, — потерпят еще полчаса, — притягивает меня к себе, приникает к губам.
Забываем все на свете в руках друг друга. Наслаждаемся опьяняющими ласками, умопомрачительными ощущениями. Оба теряем связь с реальностью.
— Кх-кх, — нервно покашливает шофер, а я только сейчас понимаю, что автомобиль больше не движется, а я сижу на коленях Грановского лицом к нему.
Юбка задрана вверх, к талии, кофты вообще нет, но лифчик на месте, что радует. У Самосваловича рубашка выкорчевана из штанов, наполовину расстегнута, а в меня через ткань упирается доказательство его желания.
— Ой! — издаю я испуганный вопль, одергиваю юбку вниз, смотрю в затуманенные зеленые глаза мужчины. Он тоже оживает, рукой пытается нащупать мою одежку и прикрыть ей обнаженную спину.
