Ночь вне закона - страница 2
Так же твердо, как и в том, что не существует никакой феи сна.
И что она никогда уже не сможет покинуть клинику, в которой сейчас находится.
Хотя даже доктор Ротх время от времени смотрел на нее так, словно и правда верил в ее историю о Ночи вне закона.
Или он был просто хорошим актером и оставался при своем мнении.
Разве можно на него за это обижаться?
Она сама едва различала, пережила ли все в действительности, или это просто извращенный ночной кошмар.
– Вас к телефону, – повторил шепотом доктор Ротх, который все еще стоял рядом и о котором она совсем забыла, погрузившись в воспоминания.
Наконец взяла у него трубку, спросила:
– Кто это?
Мужчина на другом конце провода назвал ей какое-то чужое имя. Но его голос был настоящим, и у нее вырвался вздох облегчения.
Слава богу. Это он!
Она благодарно улыбнулась своему психиатру.
Хорошо, что послушалась доктора Ротха.
Он оказался прав, когда убедил ее ответить на звонок.
Черт побери, она и не думала, до чего приятно разговаривать с мертвым.
Глава 1
У нас есть пушки, у нас есть стволы.
………………………………………………………………
Мы убиваем чужаков, чтобы не убивать тех, кого мы любим.
Мэрилин Мэнсон. Мы убиваем чужаков
Когда группа людей травит кого-то в Интернете, они не понимают серьезности своих действий. Каждый участвует в этом, потому что все участвуют.
Херберт Шайтхауер, профессор психологии,Свободный университет Берлина.«Травля в Ютьюбе. Место для анонимной ненависти» в Süddeutsche Zeitung, 14.12.2013
Никогда массы не жаждали истины. Они отворачиваются от фактов, которые им не нравятся, и предпочитают возводить на пьедестал заблуждение, если оно способно их обольстить. Тот, кто умеет ввести массы в заблуждение, легко становится их господином, кто пытается просветить – их жертвой.
Гюстав Лебон (1841–1931), французский врач и основатель психологии масс
У Бена дрожали руки.
В этом не было ничего необычного, с ними такое часто случалось. Каждый раз, когда он знал, что снова теряет контроль. Его пальцы были как сейсмограф. Нервные антенны, сообщающие о землетрясении, которое в очередной раз собьет его с ног.
А ведь сегодня он пришел вовремя, чтобы ничего не испортить. Но, похоже, не получится.
– Мне очень жаль, – сказал Ларс, гитарист его группы, и меланхоличный голос музыканта соответствовал его грустному, как у бассета, взгляду.
Бен неуверенно улыбнулся и указал на ударные, уже кем-то установленные. Том-томы были почищены и протерты. Тарелки блестели в ярком свете отельного бара, как отполированная выхлопная труба новенького мотоцикла.
– Эй, я знаю, в прошлый раз вышла дрянь. Но сегодня вечером у меня получится, – сказал он.
Гитарист, а по совместительству бэнд-лидер, затушил сигарету в пепельнице и с сожалением покачал головой:
– Ничего не выйдет, Бен. Майк сказал «нет».
– Он здесь?
Бен посмотрел на часы. «Нет». Так рано менеджер отеля не появляется. Было 17:20. До начала еще полчаса, но бар уже открылся. Двое пожилых мужчин в серых костюмах и сношенных ботинках весело беседовали за барной стойкой. Парочка пила один на двоих коктейль, устроившись на угловом кожаном диванчике, который выглядел удобным, но на самом деле был жестким, как деревянный.
В этом и состояла проблема отеля Travel Star, расположенного на территории выставочного комплекса рядом с радиобашней. На первый взгляд он производил впечатление дорогого отеля среднего класса. Однако при ближайшем рассмотрении в глаза бросались двухзвездочные отзывы, в которых постояльцы хотя и хвалили дружелюбный персонал, но жаловались на плесень в межплиточных швах в душе.
То, что Travel Star – это вам не Adlon, можно было понять уже по цене – пятьдесят девять евро за ночь. И по тому обстоятельству, что каждый вечер здесь выступали Spiders. Не самая известная в мире музыкальная группа. Даже не лучшая кавер-группа Берлина.
Когда Бен устроился в Spiders барабанщиком, он сам себя ненавидел. Еще четыре года назад он играл собственные рок-песни в клубе Quasimodo. А сегодня должен был радоваться, если пьяная публика не швырнет ему в голову коктейльную вишенку, пока он исполняет YMCA диско-группы Village People. Он превратился в музыкальную проститутку. Ударник, играющий музыку для лифта. Бен даже представить себе не мог, что будет умолять об этой позорной работе. А мог бы и догадаться. Столько раз он думал, что достиг дна, а потом проваливался еще ниже.
– Послушай, мне нужна эта работа. Я задолжал алименты. А ты знаешь, что моя дочь как раз…
– Да, да, знаю. И мне очень жаль Джул, правда. Но даже при всем желании… Ничего не получится. Ты пропускал репетиции, после того как…
– Репетиции? Да что можно репетировать с Kool & the Gang?
– …после того как во время последнего выступления тебя стошнило рядом с бас-барабаном. Старина, нам пришлось прервать концерт. Ты стоил нам шестьсот евро!
– Это была ошибка, глупая ошибка. Ты же в курсе, что я больше не пью. Просто выдался ужасный день, сам знаешь. Такого больше не повторится.
Ларс кивнул:
– Именно. Такого больше не повторится. Извини, приятель. Мы уже нашли тебе замену.
«Замену».
Через четыре минуты Бен сидел на скамейке недалеко от входа в отель, наблюдал за маневрированием туристического автобуса на близлежащей стоянке и думал, что это была бы неплохая надпись для его надгробного камня:
...«Здесь лежит Беньямин Рюман.