Пропавшие без вести - страница 66
— Павел. Когда врач и священник закончат там все свои дела. Забираешь своих и моих, всех, а также свои машины и едете сюда. Я с капитаном Невзоровым договорился. Если не будут отпускать, открою огонь из орудий. Так им и передай. Все. Езжай. — проинструктировал Уваров Кожемяка.
За это время, в лагерь вернулись группы Бажина и Попова, оставив на постах только дозорных. В лагере было построено несколько больших и теплых землянок, в которых из пустых бочек соорудили подобие печек-"буржуек" и люди уже грелись возле них. Утомленные за этот безумный день и уставшие от работы, они отдыхали. Женщин поселили отдельно от мужчин, чтобы всем было спокойнее. Возле полевой кухни шла раздача ужина. Синяков, подойдя к Уварову, доложил, что все командиры собраны возле блиндажа. Все уже знали, что на том берегу, белогвардейцы из девятнадцатого года, поэтому настроения были разные, но никто пока своих мыслей вслух не высказывал.
Первым к Уварову подошел политрук Жидков:
— Товарищ подполковник, как это понимать? Вы ведете переговоры с нашими классовыми врагами! Надо немедленно открыть огонь и их уничтожить!
У Николая зачесались кулаки и ему очень захотелось сходу двинуть этому борцу с врагами народа в морду, но усилием воли он сдержался, спрятав их в карманы бушлата.
— А почему вы решили за всех, политрук? Вы что у нас тут, царь и бог, чтобы решать, кого казнить, а кого миловать? Давайте пройдем в блиндаж. Там все и обсудим. — ответил комиссару Уваров.
Блиндаж был довольно вместительным, так что всем хватило места. Когда все расселись на лежанках, Уваров внимательно оглядел присутствующих и объявил о том, что уже практическим всем было известно. О природном катаклизме и переносе в другую местность, а также о переносе в другое время. Только в какое именно, не известно. Рассказал о белых из девятнадцатого года, с того берега и о разговоре с капитаном Невзоровым. Изложил все версии, выдвинутые ранее с друзьями. Правда, умолчал, что сам из две тысячи девятого года. В блиндаже наступила тишина. Люди сидели с каменными лицами, каждый думал о своем. Кто о жизни, кто о смерти, кто о своей семье, оставленной там, в другом времени…
Первым тишину прервал капитан Бондарев:
— Что вы нам предлагаете? Лично я считаю, что необходимо сохранить наш полк как боевую единицу. Где бы мы не оказались, если мы разбредемся, то нас могут уничтожить, а если будем вместе, то возможно и выживем…
— Вы правильно говорите, Игорь Саввич. Только вместе мы сможем здесь выжить. Но, что мы будем делать с другими, не из сорок первого года? — спросил его Антоненко. Николай уже немного привык к тому, что их перенесло во времени и в силу своего характера, был готов ко всему. Рядом с ним находилась родная душа, сын Максим, ближе которого у него не было ни там, в две тысячи девятом, ни здесь. Это немного успокаивало.
— Беляков, в расход, а остальных можно и оставить. — предложил Жидков.
— А если тебя в расход, а остальных оставить? А, политрук? Согласен умереть за советскую власть, но не там, в сорок первом, а здесь, в черт знает каком году? — перебил его Дулевич. — Гражданская война давно закончилась. Многие белые офицеры сейчас в Красной Армии служат. А если среди них твой родственник какой-нибудь оказался, что, тоже его в расход? Никто не виноват, что так получилось. Сейчас, о другом думать надо, как из этой дыры наверх выбраться. Холодина вон, какая и еда скоро кончится.
При словах о родственниках из прошлого, Максим Антоненко и Андрей Григоров, сидевшие рядом, одновременно посмотрели друг на друга, вспомнив про Левченко с его братом.
— При таких темпах вырубки деревьев для отопления землянок и приготовления пищи, леса нам максимум на две недели хватит, не больше. — вставил свое слово старший лейтенант Коваленко, занимавшийся весь этот день строительством и обустройством лагеря.
— Если еще кормить и других, то продуктов на три, максимум четыре дня… — дополнил начальник склада Ярцев. — Если конечно, у них своих нет. Да и животных кормить почти не чем. Всю траву под корень выедают…
— А как бы нам назад, домой вернуться? — спросил всех Попов. — Ведь фашисты там, на Москву прут, нам их бить надо!
При словах о войне, все ожили, начали предлагать различные варианты развития событий, один фантастичнее другого. Только тройка из будущего сидела молча, да еще Синяков с Григоровым.
Уваров поймал на себе пристальный взгляд особиста, который будто бы предлагал ему самому рассказать, что он и его друзья не из сорок первого года, а из будущего и не ждать, пока это сделает Синяков. Понимая, что дальше тянуть время нет смысла, правильно это или нет, но Олег решился:
— Товарищи командиры. Попрошу тишины. То, что я вам сейчас скажу, очень важно. Не принимайте сразу скоропалительных решений. Помните, что вы сейчас не в Припятских лесах и не в сорок первом году, а в другом месте и возможно времени. — выждав паузу, Уваров продолжил. — Могу всех вас успокоить. Немцы Москву не возьмут и вообще эту войну проиграют, правда она будет долгой и кровопролитной. Советский Союз победит Германию. Мы возьмем Берлин. День Победы 9 мая сорок пятого года…
— А откуда вы это знаете, Олег Васильевич? Вы что, провидец? — поинтересовался Бондарев. Он уже начал не доверять появившемуся ниоткуда капитану госбезопасности или как его по-настоящему. — Честно говоря, меня начинают терзать смутные сомнения в отношении вас. Одежда у вас и ваших спутников странная, оружие другое и говорите вы по-другому. Словечки такие иногда бросаете, что не всем понятно. Ваши товарищи ранее говорили, что вы якобы из другого времени. Это что, легенда такая или правда?
