Пропавшие без вести - страница 67
Поняв, что обратной дороги уже не будет, Уваров ответил:
— Это правда, товарищ капитан. Я и мои товарищи, не работники НКВД и мы не из сорок первого года, как вы. Мы из две тысячи девятого. Но мы, также как и вы, военные, но из армии будущего. Кроме нас четверых, есть еще из нашего времени семь человек. Они на том берегу, у белых. Одного из них вы уже видели и машину его видели. Ведь таких автомобилей в вашем времени нет, не правда ли?
Все, кроме Синякова и Григорова, бывшие уже в курсе, сидели молча. После первой новости, вторая тоже была интересная, но правда с меньшим впечатляющим эффектом. После первой, все последующие связанные с ней новости, воспринимались как круги от брошенного в воду камня. Как что-то само собой разумеющееся и неизбежное. Уже не было той реакции окружающих, когда Антоненко с сыном и Баюлисом допрашивали первый раз, утром, сразу же после задержания.
В тишине раздался голос Бажина:
— Товарищ подполковник. Можно так вас называть? Если вы из нашего будущего, то скажите, что стало с обороной Киева и местом где мы были вчера?
— Да, товарищ старший лейтенант. Я действительно имею воинское звание подполковник, но в своем времени. Так что, можете ко мне обращаться по этому званию, если желаете, конечно. Насколько я помню историю, Киев немцы захватили в конце сентября 1941 года. В этом районе у них была крупная группировка войск, которую затем переправили на другой берег Днепра, где они впоследствии окружили и взяли в плен почти все войска Юго-Западного фронта. Детали я, конечно, не помню. Но в этой местности, вы неизбежно были бы обнаружены и уничтожены, так как здесь была большая концентрация войск противника. Больше, к сожалению, об этом я ничего сказать не могу.
— Выходит, что нас сюда кто-то или что-то перенесло, чтобы от плена или смерти спасти! Ну и дела! — сделал вывод Бажин.
— Если вы до конца нам не верите, то могу продемонстрировать видеозапись места, где мы сейчас с вами находимся. — предложил всем вставший рядом с Уваровым Антоненко-старший. Он вытащил из кармана бушлата свой мобильник с большим экраном и запустил запись, стараясь показать ее всем присутствующим. Тоже сделал и Максим, показывая запись на своем телефоне сидящим рядом Григорову и Попову.
Никогда не видевшие такого чуда техники, люди из сорок первого года были поражены миниатюрностью камеры и особенно увиденной в цвете картинкой.
— Это что же, мы здесь в котловане сидим как в отхожей яме! Да мы тут все подохнем через месяц от голода или друг друга жрать начнем! — заволновался Коваленко. — Это пока бойцы наши всего не знают, а как узнают, тогда только держись!
— Вот поэтому мы с вами здесь и собрались, чтобы решить как выйти из этой ситуации. — Уваров постарался успокоить начинающих нервничать командиров Красной Армии. — Но для начала надо решить вопрос о руководстве. Я, как вы понимаете, теперь не могу вами командовать, так как из другого времени. У вас есть свой командир полка и начальник штаба. Так что, принимайте решение сами.
Не успели присутствующие в блиндаже командиры из сорок первого года сообразить, что от них требуется, как поднялся Синяков:
— Мое предложение такое. Поскольку Олег Васильевич имеет воинское звание подполковник, он старше, чем все здесь присутствующие командиры, а также показал сегодня умение командовать в трудной ситуации, я предлагаю оставить командование за ним. Лично я готов ему подчиняться, полностью.
Видя такую реакцию чекиста, вслед за ним встал и Григоров:
— И я готов.
— Я тоже не против. — поддержал их Бажин. — И думаю, что мои пограничники возражать не будут.
— Вы, товарищи Синяков и Бажин, можете вопрос подчинения решать самостоятельно. Вы не в штате нашего стрелкового полка. — резко проговорил Бондарев. — А вы, лейтенант Григоров, числитесь в нашем полку. Полк, как боевая единица, еще существует, хотя и в другом мире. Поэтому подчиняетесь командиру полка подполковнику Климович и мне, как начальнику штаба. Так что, сядьте, пожалуйста. Мы еще ничего не решили.
Снова в блиндаже наступила тишина. От возникшего напряжения даже фитиль лампы начал волноваться. Вдруг раздался негромкий кашель и затем тихое всхлипывание. Все обернулись на эти звуки. Немного в сторонке, на нарах-лежанке, сидел начальник склада Ярцев и почти беззвучно плакал.
— Никита Савельевич, что случилось? Почему вы плачете? Вам плохо? — все бросились к нему. Из присутствующих, он был самым старшим по возрасту, да и не военным, а гражданским, мирным человеком. Немного отдышавшись, достав свой огромный платок и вытерев лицо, Ярцев произнес:
— Да, ребятки! Плохо мне и страшно! Плохо от того, что не увижу я теперь родной Киев, женушку свою, детей и внуков родненьких… Да, ладно, я… Я уже старый, жизнь прожил, плохо или хорошо, не мне решать, это богу решать, куда меня отправить в рай али в ад. А каково вам, молодым? Жить бы еще да жить! А страшно мне от того, что не о спасении общем вы здесь печетесь, а власть делите, кто главный из вас. Да какая разница, кто главный! Главное, людей отсюда, из этой адовой ямы, освободить! Вы о себе только думаете, а кто о стариках, женщинах и детях малых думать будет? Вот что страшно…
Все замолчали, пристыженные этим пожилым человеком, сказавшим правду. Не тем они занимаются, ох, не тем!
Громко прокашлявшись, поднялся Дулевич:
— Раз уж такое положение сложилось, то нам сообща надо думать и по-быстрее. Действительно, не о себе думать, а и о других тоже. Да еще на той стороне белые имеются. Они нам подчиняться, точно не будут. У них свои командиры есть. Я предлагаю совет избрать. Из всех старших командиров от каждой из сторон.
