Хранительница Элементов: Вода - страница 63
Разинув рот, я пыталась увидеть потолок в широчайшей библиотеке. Ничего подобного нигде и никогда не видела. Широкие окна с витражами в виде каких-то незнакомых мне существ тянулись до самого верха и исчезали там же. От них исходил приятный свет. Книжные шкафы были непривычно разбросаны. Они не стояли ровными рядами, а представляли собой некий лабиринт.
Много. Очень много книг. Я даже не представляла, что подобное количество вообще возможно, и, по правде, решила, что у меня играло воображение.
Луиза, стоящая рядом, с тем же выражением лица и открытым ртом, не могла оторвать взгляда от заполненных книгами полок, окон, пугающего лабиринта и… запаха. Запах историй — всё сразу: и корешки книг, и слова в виде иероглифов, и названия. Не знаю точно, как это описать, но я чувствовала все эти запахи, которых, по сути, нет. Я просто знала, что так, именно так пахнут истории. От этого запаха сердце согревалось, душа питалась, а в мыслях закладывалась некая мысль. И вместе с тем создавался целый огромный безграничный и бессмертный мир, частью которого мгновенно становишься.
Волшебно. В любом мире и времени.
Когда из-за полок вдруг вылетел на метле старичок с длиннющей седой бородой, прям до лодыжек, в лёгкой светлой одежде, мы с Луизой невольно дёрнулись от неожиданности.
— Вот это чудеса! — воскликнул маленький худенький старичок, разглядывая библиотеку, словно тоже видел её впервые. Мы с подругой переглянулись, а я также заметила, что на ногах у него были тапочки. — Такого я ещё не видал! — Затем старик посмотрел на нас, прищурился, оглядел с ног до головы, чуть не свалившись с метлы, и вновь воскликнул: — Вы ж земные?!
— Да, с Земли, — ответила я скорее машинально, чем осознанно, ведь энергия незнакомца в его-то возрасте несколько пугала.
— Да! Такого я ещё не видел! Огромная библиотека! Наверняка здесь истории вас обеих.
Мы с Луизой вновь переглянулись.
— Как тут могут быть наши истории? — спросила подруга. — Мы ничего не писали…
— Эки молодёжь! — махнул рукой старик. — Ваша история пишется покуда вы живёте! А меня, кстати, Штеином звать! — гордо назвался наш новый знакомый, выпучив грудь и чуть опять не свалившись с метлы. Его длинная борода спокойно «подметала» пол.
Я тут же вспомнила слова Великой и Эрика, что Штеин безумный. По взгляду Луизы поняла, что и она подумала о том же.
— Вы библиотекарь? — спросила я.
— Не библиотекарь, а историк! — угрюмо отозвался тот. — И для начала представиться извольте!
— А, точно, простите, — залепетала я. — Меня Кэтрин зовут.
— Я Луиза.
— Очень приятно, девушки! — улыбнулся Штеин, показывая довольно здоровые зубы. — А разрешите ли вы заглянуть в ваши истории? Мне, как историку, крайне интересно! А узнать что-то новое про ваш мир — интересно вдвойне!
— То есть вы имеете в виду чтение этих книг? — решила уточнить я.
— Ну, разумеется! — раскинул руки в стороны Штеин. — Для чего ещё истории начали прятаться в бумагу?
— А мы можем прочесть наши истории? — спросила Луиза, подходя к книжному шкафу и медленно протягивая руку к одной из книг.
— Прочесть — не знаю. Но вспомнить — вполне возможно! — ответил старик и прищурился в сторону моей подруги.
Луиза едва коснулась книги, как та вдруг сверкнула ярко-алым цветом, затем ещё раз вспыхнула, и какой-то магический полупрозрачный дымок побежал вдоль руки моей подруги до самой головы. Девушка отступила назад и восхищённо мотала головой, словно кого-то видела. А полупрозрачная магия витала вокруг так, как орудовал своим огнём Джон.
Моя подруга повернулась ко мне с широкой улыбкой, хохоча.
— Вспомнила! — воскликнула Луиза. — Кэт, ты видела?
— Что видела?
— Я услышала наш разговор и увидела тебя и Окса с Анжи. Помнишь, как мы тебе и Оксу нарисовали усы и вы ходили по всей школе и говорили всем «бонжур»?
— Конечно, помню! — рассмеялась я. — Также помню, как наша классная покрутила пальцем у виска, а какие-то девчонки зажали нас в углу и пытались разглядеть усы поближе!
— Я это увидела и услышала! Словно заново пережила! Несравнимо!.. Это как пересмотреть старый любимый фильм спустя несколько лет!
— Уж если нет на свете новизны, а есть лишь повторение былого, и понапрасну мы страдать должны давно рожденное рождая снова, — проговорил какие-то знакомые строки Штеин.
— Шекспир? — удивлённо глянула на историка Луиза. — Вы знаете Шекспира?!
— Разумеется! Шекспира не знать — лишь грех на душу брать!
— Но откуда? — не понимала я. — Это ведь с нашего мира!
— Так я ж историк! — довольно злобно повторил Штеин и чуть опять не свалился с метлы, сведя толстые седые брови к переносице. — Сколько повторять? Я знаю и Сальвадора Дали, и Брунеллески, и Джотто ди Бондоне, и Микеланджело, и Карла Сагана, и Джима Моррисона, и… Я многих знаю! Знаю всех!
— Удивительно, — вырвалось у меня, ведь, по правде сказать, некоторых перечисленных я впервые слышала. Даже стало как-то стыдно.
— Вы знаете только наш мир? — спросила Луиза.
— Я изучаю все миры!
Я тоже решила попробовать вспомнить что-то из своей жизни. Подошла к книжному шкафу, разглядывая корешки книг. Проходя мимо одной из книг, вдруг почувствовал некое душевное тепло и радость. А ещё любовь, очень глубокую и, кажется, настоящую. Ещё даже не дотронувшись притянувшей меня книги, она слегка засияла желтоватым. А, когда аккуратно коснулась корешка пальцем, целая волна любви, тепла, уюта, доверия, спокойствия накатила на меня, как цунами.
