Господин мертвец - страница 280

— Верно. Даже если мы будем статистами на чужом празднике, — Дирк собрался было протиснуться вслед за широкоплечим Крейцером в узкий душный тоннель, ведущий к выходу из танка, но вдруг остановился и обернулся к тусклой золотой колбе, — Морри, последний вопрос. Исходя из материалов совещания, как ты оцениваешь наши завтрашние шансы?

Морриган недолго помолчал, переводя туманную формулировку вопроса на какой-то свой внутренний язык. И сказал, негромко и оттого еще более весомо:

— Вероятность победы оценивается мной как преобладающая.

ГЛАВА 22

Человек не связан с землей,

если в ней не лежит его покойник.

Габриэль Гарсиа Маркес

Если оберст фон Мердер рассчитывал, подобно тоттмейстеру Бергеру, на туман, фландрийский апрель должен был обмануть его ожидания. Белесо-серое небо было чисто, как свежепостиранный платок, и пахло также — свежестью и крахмалом. Пехотинцы двести четырнадцатого полка, занявшие места в траншеях первой линии, украдкой дышали в ладони и ежились. Разжигать костры и курить приказом оберста было строжайше запрещено. Страх перед вражескими наблюдателями оказался беспочвенным, по крайней мере, Дирк, приникнув к покрытому росой «цейсу», не мог разглядеть во вражеских траншеях ни бликов оптики, ни движения, ни мелькания касок, словом, ничего, что могло бы выдать присутствие в них хоть кого-то.

С расстояния французские траншеи, похожие на изломанные, оставленные плугом, линии, выглядели не очень внушительно и явно уступали тем, которые возвели в прошлом кайзерские штейнмейстеры. Но Дирк был уверен, что оборудованы они со знанием дела — все-таки не напрасно сидели в них французы столько времени. Они, конечно, бездельники, но наверняка успели вкопаться в землю достаточно глубоко, чтоб отразить не одну и не две атаки.

Пехотинцы фон Мердера прижались к земле, истончившимися нервами ощущая скорую близость команды, как приговоренный к смерти ощущает близость того миллиметра выбранного свободного хода спускового крючка, который станет последним в его жизни. Ожидание этой команды заставляло их нервничать, тощие тела, обтянутые ветхой истрепанной тканью, подрагивали. Точь-в-точь гончие псы, ощутившие слабость сдерживающего их поводка. Энергия, заключенная в этих щуплых грязных телах, искала выхода — пехотинцы в последние минуты перед боем оправляли на себе амуницию, проверяли гранаты, без всякой необходимости крутили в руках винтовки.

— Вон мои парни, — сказал Крамер, точно забывшись, в голосе слышалась гордость, — Молодцы, не теряются. У них хороший командир, я его знаю. Жаль, не могу шепнуть им слово напоследок. Я всегда держал небольшую речь перед боем.

— Если вас угораздит показаться им на глаза, они рванут вперед с такой скоростью, что уже к полудню перегонят французов… — пробормотал кто-то позади.

Крамер сделал вид, что не расслышал реплику Мертвого Майора. А может, и в самом деле не расслышал. Сейчас он мысленно был среди своих штурмовиков. Они выделялись на общем фоне, как могут выделяться щенки бульдога среди дворняг. На первый взгляд, мало чем отличающиеся, такие же оборванные и тощие, они готовились к бою с какой-то обстоятельной и даже демонстративной неспешностью. Как если бы собирались к полевой кухне за обедом. Взгляды у них были серые, неприветливые, под такие никто не спешил лезть. Как и раньше, штурмовики двести четырнадцатого полка имели свой взгляд на экипировку. Обвешивались громоздкими связками гранат на специальных крючках, носили саперную лопатку в особом положении, позволяющем мгновенно выхватить ее и разить, как топором, держали под рукой сразу несколько пистолетов. Если для прочих пехотинцев война была выжимающим кишки ужасом, штурмовики видели в ней лишь ремесло. Опасное, грязное, для многих смертельное. И к выполнению своей работы они готовились с обстоятельностью профессионалов. Осталось их совсем мало, хорошо, если наберется полный взвод.

«Висельники» наблюдали за приготовлениями к штурму с отведенного им участка на переднем крае. Под нужды «листьев» Дирк занял хорошо обустроенный участок траншеи с основательным блиндажом, где имелись все удобства для наблюдения в виде амбразур и перископа. Отличная возможность созерцать поле боя, которое сегодня, впервые за многие месяцы, станет просто полем.

Сам Дирк укрылся внутри блиндажа, оставив при себе командиров отделений. Вызвано это было не соображениями безопасности, лишь удобством наблюдения и координации действий взвода. А может, сыграла роль старая фронтовая привычка — любая крыша над головой лучше капризного неба, по малейшему поводу извергающего осточертевший дождь…

— Балет какой-то, — ворчал неподалеку Клейн, — Постановка. Наступали бы сами, мы здесь нужны, как штабному писарю — вторая задница. К чему все это, если сопротивления не ожидается? Балет…

Обычно французы по заведенной традиции начинали вялый артобстрел еще с ночи, но сегодня рассвет разливался над землей почти в полной тишине, не потревоженный утробным гулом канонады.

— Меньше слов, господин ефрейтор, — Дирк оборвал командира пулеметного отделения одним только взглядом, — Приказы мейстера не обсуждаются, как вам известно. Если «Висельники» здесь, значит для нас может найтись работа. Напоминаю, как только последние атакующие группы покидают траншеи переднего края, мы занимаем их и продолжаем наблюдение оттуда.

— Так точно, господин унтер-офицер, — Клейн прикусил язык, — В полной готовности. Может, и нам немного французов перепадет… Только рад буду.