Десант в настоящее - страница 91
- Я? - усмехается голос. - Я - Сестра.
Она замолчала. Я остановился.
Там - матушка, здесь - сестра. И дело не в том, что где-то командует дочь или бабушка, плохо, что замолчала.
И в самом деле, ничего не видно.
Я отворачиваюсь в сторону, чуть прикрываюсь рукой и спрашиваю:
- Что ещё за "сестра"?
- Сестра живущих. Получение истинного облика - процесс долгий и болезненный. Я сиделка, помогаю людям на их пути к совершенству.
Ишь, как заговорила! Я плавно вожу головой из стороны в сторону, как локатором. Место, где она находится, я уже определил, но хочется ещё раз проверить. Ну-ка, ещё несколько слов... я опять отворачиваюсь:
- И на этом держится твой авторитет?
- А как ты думаешь? Когда их корчи берут, и никого кроме меня рядом? Слышал бы ты их вопли!
Она испуганно замолкает. Я уже за её спиной.
Несколько быстрых, лёгких касаний, чтобы определить, где тут у нас шея, стремительное движение рук, и мы с шумом падаем на грунтовый пол сарая. "Сестричка" оказалась гораздо тяжелее, чем я предполагал.
Впрочем, может, это я оказался слабее, чем думал.
Она остервенело отбивалась, но петля на шее стягивалась всё туже, и наступил момент, когда ведьма стала затихать. Задушить её не входило в мои планы. Я немедленно ослабил удавку.
- Ещё раз дёрнешься - башку откручу, понятно?
- А говорил "не служивый", - заныл плаксивый бас.
Я немедленно усиливаю давление на горло:
- Отвечай на вопрос, ведьма!
Придавать своему голосу зловещие нотки совсем нетрудно. Я и в самом деле недоволен. Лежит себе человек гниёт потихоньку, никому не мешает. Вдруг: здрасьте, оставь жену и ступай на все четыре стороны...
Не пойдёт!
- Понятно, - задушено сипит голос. - Понятно.
- Теперь отвечай: сколько ваших бойцов в корчме?
- Трое, - без запинки отвечает она. - Со мной четверо будет - зверьё! Тебе с ними не справиться.
Я её легонько встряхиваю:
- Зверьё всё с призывом ушло, а как эти остались?
- Моя личная охрана.
"Вот это да!"
- Что же ты сама ко мне сунулась? Послала бы кого-нибудь.
- Бестолочи. Могут только душить и рвать. Договариваться не умеют.
- Зато ты умеешь, - я не скрываю злорадства.
- Я думала по-человечески...
Мне не нравится её последнее замечание. Какой-то тут ущерб для меня. Будто из щели под оконной рамой морозным сквознячком подуло.
"По-человечески..."
Чуть туже сдавливаю петлёй горло: задёргалась, забилась. Вот тварь! И тоже жить хочет.
- Тварь, жить хочешь?
Что-то там сипит, не разобрать. Наверное, хочет.
- Сейчас выйдем и пойдём к корчме. Внутрь заходить не будем. Крикнешь своим, чтоб выметались и шли вперёд, в сторону Ворот Алины. Пусть нам дорогу расчистят. А мы завтра поутру вслед за ними выступим. Всё ясно?
Она что-то пытается ответить, но кроме хрипов и вымученного кашля ничего не слышно.
Удерживая в натяжении удавку, я встаю на ноги и, рискуя свернуть ведьме шею, рывком поднимаю её с пола. Теперь бы ещё вспомнить, где выход.
- Вперёд!
Толкаю её в спину, мы делаем несколько шагов, и упираемся в стену.
- Вправо!
Она с готовностью дёргается влево. Несколько пинков, и ведьма поворачивает в нужном направлении. Не проходит и минуты, как мы выходим из сарая. В неверном свете ночного неба я, наконец, могу рассмотреть пленного. Мне становится не по себе.
Страшилище.
Чуть отпускаю хватку удавки. Существо тут же падает на колени. Лёгкий толчок ногой в верхнюю часть спины, и оно распласталось на земле. Теперь быстро!
Сколько месяцев ушло на отработку основных движений!
Знойный, пропахший злобой и потом пыльный плац экспедиционного корпуса в Форт-Руссе. Инструктор не тратит время на пустые разговоры. Ты или зафиксировал напарника, или нет. Если да, повторить и ускорить. Нет - получи удар "куда придётся", бери свой кусок верёвки и начинай сначала. По мере продвижения к мастерству, время и длина верёвки сокращаются.
Коленом упираюсь в середину позвоночника. Остатки моего веса сейчас все здесь, на колене. По-видимому, ещё что-то осталось: тварь скулит и рефлекторно выворачивает руки назад, чтобы как-то меня стащить со своей спины. Один конец под правую кисть, заломить руку, зафиксировать локоть. Второй под левую, залом, фиксация... теперь оба конца связать и чуть подтянуть, чтобы клиент дорожил каждым глотком воздуха... три секунды!
Ну, может, четыре.
Встаю на ноги.
Мой инструктор - живой и подвижный зулус Мванга, садист и убийца, - был бы мной доволен. Упаковка конвертом: обе руки заломлены, жгут удавкой обнимает горло. Теперь у твари выбор: или выкручивать себе руки, или задыхаться. Шедевр! Произведение искусства! Вершина заплечного мастерства!
Вот что значит палочная дисциплина и муштра до седьмого пота.
Человек - существо, лучше любого животного поддающееся дрессировке. Нужно только, чтоб дрессировщик соответствовал своему занятию. Это тебе не тигр и не лев там какой-нибудь. Тут настоящее животное!
Зверьём она меня вздумала пугать...
В этих краях, видно, зверья никогда не видели! Кстати, о палке.
Что-то тут рядом с дверьми стояло...
Я возвращаюсь к сараю и быстро нахожу вилы.
Короткий, в половину моего роста черенок, пятёрка стальных, хорошо заточенных зубьев. Отличное оружие! Как это мне раньше в голову не пришло? У меня ведь даже ножа нет... Эх! Чего у меня только нет!
Неделю назад на чудака напоролись. Весь в латах, блестит, глазам больно. Даром что солнца нет. И меч у него... может, конечно, и поменьше, чем у тех, со стадиона, но всё равно огромный. Меч я, конечно, отобрал. А только что с ним делать? Фехтованию не обучен, а к бессмысленной переноске тяжестей ещё с армии стойкое отвращение. Я его Василию подсунул. Ничего он не сказал. Но было видно, что доволен.
