Хочешь выжить – стреляй первым - страница 91
– Джек, а кто этот мальчик?
Я не стал отвечать, а вместо этого посмотрел на Тима. Тот понял мой взгляд и представился:
– Меня зовут Тимоти Морис, а тебя зовут Луиза Доббинс. Джек тебя еще называет маленькой леди. Правильно?
– Ой! Ты Тим! Да, а я Луиза! – говоря, одновременно она стала оглядывать его со всех сторон, дергая за рукава и теребя его за пуговицы, став прежней Луизой, непосредственной и непринужденной. – Джек мне рассказывал о тебе! Тим, а как ты нашел Джека? Ой! А ты уже совсем большой!
– Подожди, болтушка! У нас весь день впереди! Успеете еще наговориться. Теперь о деле. Луиза, в прошлый раз ты мне говорила о списке принадлежностей для занятий по вязанию, вышивке или чему-то там еще. Мисс Картрайт должна была вам сказать, что нужно купить. Короче, что нам надо покупать?
При моих словах ее счастливая улыбка мгновенно увяла.
«Ну и что у нас опять случилось?» – с легкой тоской подумал я, но сразу понял, что дело не в самой девочке, потому что ее поведение резко отличалось от того, когда она была виноватой. Вместо того чтобы опустить глаза в пол, она сначала бросила взгляд по сторонам, словно шпион или заговорщик, который боится, что его подслушают, после чего, взяв меня за руку, приподнялась на цыпочки и прошептала:
– Джек, наклонись, пожалуйста, ко мне. – Когда я наклонился, продолжила: – Я вчера видела, как мисс Картрайт плакала. Так жалобно, так жалобно, что я сама заплакала. Правда, Джек. Ей, наверно, плохо. Раньше она смеялась, а теперь все время грустная ходит. Джек, ты не можешь ей помочь?
Я выпрямился. Молодая женщина мне нравилась, и я был не прочь ее снова увидеть, но не в компании двоих детей, к тому же в прошлый раз мы расстались не самым лучшим образом. Да и мало ли из-за чего могла плакать девушка? Может, у нее вчера болел зуб или хозяйка пансионата миссис Кролинг ее отчитала? К тому же мне просто хотелось отдохнуть, развеяться, а не решать чужие проблемы! Уже решившись огорчить Луизу отказом, я открыл рот, но стоило мне заглянуть в молящие глаза ребенка, как я сдался. Черт! Где она живет? Огляделся. Фойе школы уже опустело. Уловив любопытный взгляд женщины – швейцара Анабель, сразу понял, кто мне даст ее адрес. Ответ на мой краткий вопрос вылился, как я и ожидал, в словесный поток, смысл которого заключался в том, что будь лет на тридцать моложе, она была бы не прочь дать свой адресок такому красивому кавалеру, как я, после чего дала мне адрес. Как только мы сели в наемный экипаж, я в общих словах объяснил недоумевающему Тиму ситуацию, после чего за него взялась Луиза. Мальчик сначала односложно отвечал на ее бесконечные вопросы, но потом разговорился, и теперь они весело смеялись вместе над тем, что им казалось смешным за улице. Предоставив детей самим себе, я стал наблюдать за уже привычными уличными картинками. Вон остановился грузовой фургон, кучер кивает сидевшему рядом с ним мальчишке. Тот лезет в глубь фургона и сразу выныривает с пакетом в руках, соскакивает на землю и бежит к черному входу дома. Все это называлось доставкой продуктов на дом богатым клиентам, которые могли позволить себе держать кухарку. А вот две молодые леди в изящных пальто и модных шляпках, сморщив носики и изящно приподняв края своих длинных одеяний, обходят свежую кучу конского навоза. Обежав их, помчался дальше мальчишка-газетчик, громко выкрикивая заголовки из тех новостей, что должны, по его мнению, привлечь публику.
«Почему мне до сих пор многое кажется странным?» – подумал я, глядя на скользящую мимо меня жизнь города. Наверное, мало привыкнуть к газовому освещению или автоматически подзывать криком кучеров кэбов, как и читать газеты, уже не смеясь над рекламой, подобной этой: «На Стейт-стрит, 37, полно молодых крепких сисек», надо было душой врасти в окружающую меня жизнь, но до этого было далеко. Наверно, именно поэтому я до сих пор смотрел на уличные сценки, словно на кадры из исторического фильма.
Место, куда привез нас кэбмен, оказалось рабочим районом, состоявшим в основном из жилых трехэтажных домов красного кирпича. Улицы, на удивление, были относительно чисты, а идущие люди были, не богато, но опрятно одеты. Хотя улица была довольно широка, но сильного движения транспорта не наблюдалось, в своей основе состоявшем из грузовых фургонов. Дети, не видя ничего интересного, притихли, глядя каждый в свою сторону. Неожиданно экипаж остановился. Я выглянул:
– Это здесь?
Кучер, нагнувшись в мою сторону, ответил, ткнув кнутом для убедительности в сторону трехэтажного дома:
– Вот этот дом, мистер.
Ступив на землю, я увидел стоящий впереди еще один экипаж. Он стоял у подъезда дома, который нам был нужен.
«Не удивлюсь, если это приехал Моррисон, – не успел я так подумать, как из подъезда дома вышла мисс Картрайт в его сопровождении. – Может, оно и к лучшему. Они в одну сторону, а мы в другую. Вот только надо подойти поздороваться, тем более что меня они уже заметили».
Повернув голову, я негромко сказал:
– Сидеть тихо, словно мыши под веником. Позову, тогда придете.
Луиза в ответ на мои слова тихо прыснула в кулак. Тим бросил на меня вопросительный взгляд, но, не дождавшись разъяснений, молча, кивнул головой.
«Похоже, ты становишься мужчиной, парень».
Пара остановилась, дожидаясь, пока я подойду. Остановившись в шаге от них, я приподнял слегка шляпу и коротко кивнул молодой женщине, полностью проигнорировав при этом мужчину. Вот только выражение ее лица мне не понравилось.
«С таким лицом на кладбище ездят, а не на прогулку».
Вид подавленный, лицо бледное, губы плотно сжаты. Я уже подумал, что это реакция на мое появление, но легкий кивок головы и скользнувшая легкая улыбка по ее губам, заставили меня изменить свое мнение и бросить взгляд на Моррисона. Похоже, все же он являлся причиной ее подавленного состояния. В свою очередь он попытался сделать вид, что меня нет, но это ему плохо удавалось, оттого он еще больше нервничал. Заметив мой далеко недружелюбный взгляд, брошенный на ее спутника, мисс Картрайт решила несколько разрядить обстановку, поздоровавшись первой:
