Сердце дьявола - страница 106
— Сегодня утром, по дороге на работу, сменщица Рибанэ была сбита машиной. По показаниям свидетелей — темным «Фордом». Волин взглянул на Пилюгина:
— Вот так. Уже утром он четко знает, что кабинет будет свободен и очередную девушку поместят именно туда. Даже если его ловят, он всегда может сказать, что пришел поискать свою подругу Марину.
— Постой, но тогда выходит, что он точно знал, в какой день мы «зашлем казачка»?
— Выходит, что так.
— Откуда?
— Да кто его знает? Или он стопроцентно контролирует наши действия, или…
— Или что?
— Или у него есть осведомитель среди твоих парней.
— Ты с ума сошел? — возмутился Пилюгин. — За своих парней я ручаюсь, как за себя.
— Тогда контролирует, но хотел бы я знать как.
— Ладно, — Пилюгин поднялся. — Пока там ребята с пленкой разбираются, пойду побеседую с Газеевым.
— Надеюсь, мы можем поприсутствовать? — угрюмо спросил Лева.
— Ребята, я лучше сам, — поморщился Пилюгин. — Как-никак — он мой бывший шеф. Вдруг удастся его разговорить. Заодно выясним, откуда ему известно о «казачке».
— Ну смотри, — покачал головой Волин. — Смотри. Ты его знаешь, тебе виднее. Пилюгин поднялся, медленно, словно пребывая в прострации, одернул пиджак и только после этого вышел. Волин прошел к креслу, присел напротив Каляева, спросил спокойно, без нажима:
— Сергей Сергеевич, а что, Михаил Газеев часто заходил?
— Сю… сюда? — снова сглотнул толстяк.
— Да вы не нервничайте. Лучше подумайте хорошенько. Вспомните. Часто ли навещал вас Михаил Газеев?
— Ну… Миша, он… иногда приходил. Ин-ногда уходил. Не очень часто… но заходил. Бывало.
— Так. А по вечерам он вас навещал когда-нибудь? Толстяк надул щеки и запыхтел, словно ответ застрял у него во рту.
— Приходил. По… вечерам.
— И ночная смена к этому времени уже заступала, да?
— Да. Заступала. Волин доверительно наклонился вперед, положил локти на колени, сцепил пальцы рук в кулак.
— А сотрудницами, работающими в ночную смену, Михаил интересовался? Каляев подумал, попыхтел, мелко потряс головой:
— Ну… нет. Ни разу не интересовался. Никогда.
— Ага, — задумчиво протянул Волин. — И что же, совсем никогда не интересовался?
— С-совсем.
— Ладно. А скажите, когда-нибудь вы выпивали вместе? Здесь, в кабинете? — Каляев посмотрел на Волина, на Леву, снова на Волина, словно не знал, как реагировать, и ждал подсказки. Тайного знака. — Ну же, Сергей Сергеевич. Может быть, после работы, расслабиться, по рюмочке, а?
— Было. Раз или два. Я точно н-не помню.
— И что же? Не случалось, что вы брали лишку-то «на грудь»? — Каляев вдруг покраснел. — Сергей Сергеевич, не надо ничего скрывать. Со всеми может случиться.
— Один раз. Засиделись. А закуски тут… сами видите, — толстяк смутился еще больше. — Ну я и уснул. От усталости, должно быть.
— Понятно, — Волин и Лева переглянулись. В этот момент в дверь постучали. — Входите. Дверь приоткрылась, в кабинет заглянул молоденький лейтенант.
— А где Виктор Павлович? — растерялся он.
— Пилюгин-то? Беседует с подозреваемым, — ответил Волин. — Что у тебя?
— Так… э… — лейтенант растерялся, заморгал часто.
— Давай, рассказывай. Дело официально все еще веду я, — подбодрил его Волин.
— Тут сотрудница одна. Говорит, она узнала голос на записи.
— Пригласи ее. Лейтенант обернулся, четким гранитным тоном «пригласил»:
— Заходите, гражданочка. «Гражданочка» оказалась миниатюрной женщиной лет сорока. Она остановилась на пороге, замявшись, поглядывая на усиленно потеющего Каляева.
— Заходите, — Волин указал на кресло. — Присаживайтесь.
— Спасибо, — голос у женщины оказался необычным, высоким, мальчишеским.
— Лейтенант, приведите двух понятых, — попросил Лева. — И доставьте сюда диктофон.
— А диктофон со мной, — лейтенант отдал крохотный магнитофончик Леве. — Понятых я сейчас приведу. Лейтенант выскочил в коридор, затопотал каблуками по линолеуму. В тишине его шаги прозвучали как пулеметная очередь. А уже через минуту в директорский кабинет вошли двое понятых: парень и девушка.
— Проходите, товарищи, не стесняйтесь, — Волин быстро заполнял бланк протокола. — Много времени это не займет. А вы, лейтенант, пока сделайте вот что: опросите сотрудников. Возможно, кто-то захочет что-нибудь нам рассказать. Ну там, слышали шум, может быть, крики, шаги. Этих проводите сюда. У остальных перепишите паспортные данные и отпустите. Всех, кроме Рибанэ. С ней я хочу еще побеседовать.
— Так точно, — лейтенант козырнул и выскочил за дверь.
— Как вас зовут? — Волин посмотрел на женщину-подростка. Та назвала имя, фамилию, отчество. — Обязан предупредить вас об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.
— Да-да, я знаю, — кивнула женщина.
— Вот и отлично. Теперь, пожалуйста, ответьте на несколько моих вопросов.
— Конечно, спрашивайте.
— Послушайте внимательно запись. — Волин подал знак Леве, тот нажал клавишу воспроизведения. В комнате возник томный женский голос. Каляев не соврал. Если бы Волин не знал, что пленку записывал посторонний, убийца, он бы легко ошибся. Лева остановил магнитофон. — Эта пленка была оставлена убийцей на месте происшествия. Скажите, вы узнали голос, записанный на кассете?
— Да, узнала.
— Чей это голос?
— Моей сменщицы.
— Понятые, вам хорошо слышно? — Те закивали дружно. — Назовите имя и фамилию сменщицы, пожалуйста.
— Ее зовут Алла. Фамилия — Ладожская. Только она, по-моему, сейчас болеет. В дверь снова постучали, и давешний лейтенант, просунув голову в щель, бодро доложил:
