Сердце дьявола - страница 107
— Товарищ следователь, все сделано. Паспортные данные переписываются. Свидетелей не нашлось.
— Я так и думал.
— Только что звонили с Петровки, просили передать товарищу капитану или вам: по данной ориентировке на Курском вокзале задержан… — он заглянул в бумажку. — Владимир Андреевич… то ли Баев, то ли Беев. Я толком не расслышал.
— Баев, — кивнул Волин. — Отлично, отлично. Перезвони им, скажи, пусть попробуют снять с него показания, выяснить, почему он пытался сбежать. А то ведь оправится после задержания — замолчит, как партизан.
— Хорошо, товарищ следователь. Сейчас перезвоню.
— А Рибанэ привел? Ободренный было лейтенант снова смутился:
— Никак нет.
— Почему?
— Так нету ее, товарищ следователь. И никто не видел. Волин почувствовал, как у него противно зазвенело в ушах.
* * *
Пилюгин вошел в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь. Миша сидел в кресле и играл цепочкой от наручников. На ногах вместо туфель — казенные резиновые сапоги. Хмель давно уже слетел, и теперь был он напряженным и злым. Пилюгин закурил, прошелся по комнате. Миша поднял на него взгляд, раздраженно спросил:
— Ну и?.. Что ты мне хочешь сказать?
— Пять убийств, — вздохнул Пилюгин, останавливаясь и поворачиваясь к Мише. — Три доказать вряд ли удастся, но по сегодняшним двум вопросов у суда не возникнет. Кровь на туфле, а здесь и вовсе взяли с поличным.
— Какая кровь? — изумился Миша. — Где «здесь»?
— Кровь убитого телохранителя, — буднично пояснил Пилюгин.
— Там в двери уплотнитель плохой. Под днище кровь начала подтекать. Ты, когда закрывал дверцы, наступил. Туфлю уже увезли на экспертизу. А если в машине еще и «пальцы» твои найдут, считай, что «пятнашка» обеспечена.
— Конечно, найдут, — заскрипел зубами Миша. — Я же в этой машине за последние несколько дней пару раз сидел. Разговаривали мы, дела обсуждали.
— С Лерой же и того лучше вышло. Взяли тебя, когда ты из ее кабинета выходил. Так что, по совокупности, «вышак» тебе ломится. Но, может, заменят пожизненным.
— Я не выходил из кабинета, — повысил голос Миша. — Не выходил я! Наоборот, хотел войти, но не успел! Это же Маринкин кабинет! Ваши головорезы навалились. Скотье. Руки чуть не сломали. Пилюгин подумал, стряхнул пепел на пол, сказал негромко:
— Насчет головорезов — это ты прокурору на процессе расскажешь. А мне тут не надо песни петь.
— И в машине я не сидел. Просто заметил ее на углу, подошел, постучал. Никто не открыл. Вот и все. Откуда мне было знать, что там кровь чья-то на асфальте?
— Да, это верно. Откуда тебе было знать? — Пилюгин мрачно усмехнулся. — Что делать-то будем, «Боря»?
— Какой я тебе, на хрен, Боря? — вскинулся было Миша, но тут же сообразил: этот человек — его последний шанс на спасение. Не стоит орать на свой шанс. Шанс может и обидеться. — Слушай, Витя, помоги мне отсюда выбраться. «Полтинник» твой.
— Нет, Миш, — они очень быстро перешли на «ты». — Этого сделать я не могу. Даже за такие деньги. Чего не могу, того не могу.
— А за «стольник»?
— Нет, Миша. И не проси. Что угодно, только не это.
— Твою мать… — Миша задумался, застучал нервно мыском сапога по полу. Зазвенел цепочкой «браслетов». — Александру Александровичу ты можешь позвонить?
— А он станет меня слушать-то? — усомнился Пилюгин.
— Станет, станет. Скажешь, что от меня, — станет. И адвоката нашего вызвони. Он даст тебе телефон человека по уголовным делам. Свяжешься с ним, объяснишь ситуацию, скажешь, куда ехать. Десять «штук». Все понял?
— Понял, — Пилюгин вздохнул, покачал головой. — Рискую я, Миша. Здорово рискую. Ты же не просто «непреднамеренный», ты — маньяк. И если станет известно, что я тебе помогаю…
— Не будешь болтать — не узнают. Десять «штук» — нормальные деньги за такую работу. Тебе и делать ничего не придется. Три телефонных звонка. — Миша наклонился вперед, сказал жестко, недобро щурясь: — Не жадничай, Витя. Откусывай в меру, а то ведь можно и подавиться. Пилюгин посмотрел на своего шефа. Сейчас он лихорадочно просчитывал в уме шансы Миши выбраться из этой передряги целым и невредимым. С такими заступниками, да с хорошим адвокатом, да еще когда за тобой стоят большие деньги… Кто знает, как может обернуться дело? Глядишь, через недельку-другую и выйдет Миша Газеев на волю, да еще и с извинениями. И тогда воздастся всем сестрам по серьгам. И тем, которые поддержали, и особенно тем, которые отвернулись. Бросили. Предали. Но, даже если не выгорит у Миши «отмотаться вчистую», все равно. Люди с большими «бабками», они и на зоне — люди с большими «бабками». А большие деньги — это большие возможности. Рисково, конечно, однако игра стоила свеч. Пилюгин улыбнулся сдержанно, кивнул:
— Я понял, шеф. Все будет нормально.
— Давай. И скажи своим коллегам, чтобы не лезли с расспросами. В отсутствие адвоката никаких показаний я давать не намерен.
— Хорошо, шеф. Пилюгин вышел из кабинета, а Миша остался сидеть в кресле, думая о своем, и на скулах у него играли желваки.
* * *
Волин поставил локти на стол, закрыл лицо руками. Так ему лучше думалось. Рибанэ сбежала. Как ей это удалось, непонятно, но сбежала. Где она теперь, остается только гадать. Вопрос: откуда взялась запись голоса Аллы Ладожской? Волин видел один ответ: кто-то, работающий в «777», записал ее разговор с «клиентом», а потом либо ловко смонтировал его, либо просто убрал реплики «клиента» с записи. Надо представить запись специалисту, чтобы тот определил, на какой аппаратуре производился монтаж фонограммы. Во всяком случае, на любительскую не слишком похоже. Уж больно чистая запись. В кабинет вошел Пилюгин, остановился у стола, взял протокол опознания голоса, почитал, сказал со вздохом:
