Сердце дьявола - страница 87
— Пойдемте. Они вышли на улицу, остановились рядом с «четверкой». Телохранитель через стекло осмотрел салон, усмехнулся.
— Что вы искали у меня в машине?
— С чего вы взяли, будто мы что-то искали?
— Бросьте, Волин. Я же бывший мент. Неужели вы всерьез думали, что ваши люди сумеют перетрясти мой рыдван и я этого не замечу? Что вы искали? Следы крови? Нож? Лоскутья одежды? Женские волосы? Волин смотрел на телохранителя и молчал. То, что этот парень знал, с кем имеет дело, и ничем не выдал этого на протяжении ночи, явилось для него, Волина, полной неожиданностью. Откуда он знал фамилию, понятно. От тех же сыскарей с Петровки. О машине либо догадался, либо у него действительно имелся в загашнике ловкий фокус. Волоски между сиденьями и прочая ерунда. Это значения не имело. Но вот то, что он пошел на разговор…
— Вы думаете, что этих девушек убил я? — продолжал телохранитель.
— Ну зачем же так сразу?
— Думаете, думаете. Не тратьте понапрасну время. Я их не убивал.
— У вас есть алиби?
— На какой день? На вчерашний — нет.
— Вечер понедельника.
— На какой час?
— С десяти до двенадцати вечера.
— Понедельник, с десяти до двенадцати вечера… — Телохранитель прищурился. — Где же я был-то? Ах, да. В понедельник я весь вечер просидел в гостях у одного из бывших коллег.
— Он может это подтвердить?
— Надеюсь. Мы не слишком много выпили. Телохранитель продиктовал телефон и фамилию приятеля. Волин записал в ежедневник.
— Что искали ваши друзья в квартире погибшей алкоголички Веры и ее сожителя? — поинтересовался он.
— А, — он безнадежно махнул рукой. — Ничего не искали. Хотели задать ей пару вопросов. Но опоздали.
— Относительно чего? Телохранитель задумчиво пожевал губами.
— Мне кажется, справедливости ради, вопросы должны быть обоюдными. И вообще, вы передо мной в долгу.
— Это еще почему?
— Ничего себе! Ни за что ни про что продержали всю ночь в клетке, в компании каких-то дегенератов, и еще спрашиваете?
— Но существует такое понятие, как тайна следствия. Я не могу отвечать на ваши вопросы.
— Да? Ну как знаете. В таком случае, и я не могу отвечать на ваши. — Телохранитель обошел машину, забрался за руль, опустил стекло. — Вас подвезти? Волин покачал головой:
— Я на служебной.
— Тогда всего хорошего.
— И вам всего доброго. «Четверка», презрительно фыркнув бензиновым выхлопом, покатилась по узенькой улочке. Волин несколько секунд смотрел ей вслед. Странная складывалась ситуация. В принципе он был заинтересован в сотрудничестве. Телохранитель что-то знал. Обмен информацией мог оказаться полезен, но Волин сначала должен был проверить алиби этого человека. Почему-то же телефонная незнакомка назвала именно телохранителя Борей. Какие-то причины должны быть. Подобными обвинениями просто так не бросаются. Волин посмотрел на часы. Начало девятого. Он прошел к микроавтобусу, забрался на переднее сиденье. Шофер сопел сладко, привалившись головой к стеклу. Волин намеренно сильно хлопнул дверцей. Шофер мгновенно выпрямился, залупал глазами.
— Поехали, — сказал Волин и вздохнул.
* * *
«Четверка» свернула с проспекта во двор. Телохранитель поспешно выбрался из салона и побежал к нужному подъезду. Хорошо еще, что жильцы не успели обзавестись домофоном. Никого он еще не спасал, но хлопот… Он вбежал в подъезд, помчался вверх по лестнице. Несколькими секундами позже телохранитель уже стоял перед дверью и давил на звонок.
— Кто? — донесся из динамика гундосый голос Миши. Телохранитель поднял голову, давая возможность миниатюрной телекамере запечатлеть свое лицо.
— А, это ты… — Щелкнули замки. Миша, прижимая к переносице мокрый платок, шагнул в сторону, пропуская телохранителя в квартиру. — Заходи.
— Где она? — спросил тот.
— Кто?
— Марина.
— Хрен ее знает. Посмотри, что эта полоумная дура сделала с моим лицом. Миша повернулся к свету, убрал от лица мокрый платок. Переносица его превратилась в плоскую лепешку, глаза заплыли. Вокруг них наливались благородной чернотой внушительные синяки.
— Солидно, — оценил «моральный и материальный ущерб» телохранитель. — Чем это она тебя? Кастетом, что ли?
— Ногой врезала, стерва, — буркнул Миша, снова пряча разбитое лицо под платком.
— За что?
— Да так, поскандалили малость.
— По причине?
— Ты в кухню загляни. Телохранитель прошел в кухню, остановился на пороге, присвистнул.
— Это серьезно. И куда она пошла?
— Черт ее знает. — Миша поморщился от боли. — Я даже ничего сделать не успел. Собрала вещи, хлопнула дверью, и все. Сказала, если я еще раз к ней подойду, она меня убьет.
— Ты ее ударил? — Телохранитель посмотрел на Мишу в упор.
— Что?
— Я спросил, ты ее ударил?
— Слушай, не лезь не в свое дело. Я твой начальник и не обязан перед тобой отчитываться. К тому же это наши проблемы.
— Ты ударил ее? Миша смутился и, старательно скрывая свое смущение, принялся промокать платком все еще слегка кровоточащий нос.
— Ну, переборщил немного. Но ты меня-то тоже пойми, я возвращаюсь от знакомого, вхожу в квартиру, в пепельнице дымится сигарета. «Прима», представляешь? В кухне все кровищей забрызгано, и Маринка с тесаком посреди комнаты. Нож весь в крови, у нее глаза квадратные, несет что-то… Я думал, она меня хочет порезать. Струхнул маленько, вот и сорвался. Дал пощечину. Тоже мне цаца, уже и по щеке шлепнуть нельзя. Телохранитель поджал губы, произнес медленно, с расстановкой:
