Корона, Огонь и Медные Крылья - страница 39

Я облизала капельки меда с губ.

— Мне хотелось бы вернуться домой, — сказала я. — Я очень признательна тебе за гостеприимство, господин, но не могу пользоваться им долго. Видишь ли, я обещана в жены принцу Трех Островов, от этого довольно много зависит. Поэтому мы с Шуарле собирались добраться по твоим горам до столицы. Там, как говорят слухи, бывают огнепоклонники, у которых есть корабли. Вот с одним из огнепоклонников я и собиралась договориться, чтобы он доставил меня на север. А мой отец и будущий муж заплатят ему.

Тхарайя выслушал меня с нежной и какой-то грустной улыбкой — а потом переглянулся с Шуарле.

— И ты собирался сопровождать свою принцессу до столицы?

— Туда, дальше — и за реку, если так лягут кости Нут, — сказал Шуарле, глядя на принца спокойно и смело. — Я знаю, шансов почти нет — но у меня одна госпожа. Для чего мне еще жить?

Принц кивнул ему и сказал мне:

— Твой слуга, похоже, думает, как я, Лиалешь. Надеюсь, тебя не разочарует то, что я скажу.

— Мне кажется, разочарует, — ответила я. — Но — скажи.

— Только вышняя воля проведет вас через эти горы, — сказал Тхарайя. — Такой пустяк, как грибы-аманейе, едва не стоил вам жизней. Но — предположим, милость Нут вас сопроводит. Вы попадете в Лаш-Хейрие, найдете огнепоклонников — а они возрадуются деньгам, попавшим в их руки, и продадут вас обоих. Девушка необычной красоты, похожая на горный нарцисс, и юный кастрат-полукровка, который еще несколько лет не будет оскорблять взор господина своим безобразием — это хороший товар.

Шуарле грустно кивнул.

— Нет! — возразила я. — Мой отец — король! Он заплатит больше, чем какой-нибудь скряга на ярмарке! За мной дают в приданое военную помощь и колонии на Зеленом Мысу!

— Ты знаешь натуру своего отца, — сказал принц, — а мне знакома натура огнепоклонников. Еретики, умные, хитрые и корыстные, они веруют в возможность вымолить милость богов, что бы ни творили — это во-первых. А во-вторых — чужое золото где-то там всегда весит меньше, чем свое в кармане. Чтобы получить награду от твоего отца, им надо переплыть океан — а твои сородичи ведут со всеми нашими соседями почти постоянную войну. И потом, что если огнепоклонники доставят тебя, а воины твоего отца потопят их корабль вместо благодарности? Зачем же им рисковать, когда они и так могут получить плату?

Я опустила голову.

— Но допустим даже, что найдется человек, который решит рискнуть вопреки здравому смыслу, — продолжал Тхарайя. — Уверена ли ты, что твой жених дождется тебя? В вашей северной стране мужчине, сколько я помню, дают лишь одну женщину. Неужели, узнав, что твой корабль пропал в океане, его отец не разыщет ему другую — чтобы не терять времени?

В этом была безжалостная логика; кровь прихлынула к моим щекам, то ли от стыда, то ли от досады.

— Вероятно, я очень глупа, — пробормотала я, перебирая бахромки платка. — Но как же быть?

— Остаться у меня, — проникновенно сказал принц, улыбаясь совершенно братской улыбкой. — Тебя подарила мне Нут; нам ли, смертным существам, спорить с волей богини?

— Тебе подарила меня Раадрашь, — сказала я, немного обидевшись. — Твоя странная жена, которая рыщет по Хуэйни-Аман, как солдат, и не ставит людей ни в грош. Судя по ее речам, обращенным ко мне, она не обрадуется, если ты оставишь меня при своей особе. И еще — я боюсь, что она причинит зло Шуарле: у меня больше никого нет.

Принц, как будто, слегка смутился.

— Она — настоящая сахи-аглийе, — сказал он. — Женщины-птицы с трудом владеют собой. И вот она сопровождала патруль…

— Мне показалось, — возразила я, — что патруль сопровождал ее.

Принц рассмеялся.

— Женщины всегда все переиначивают к собственной выгоде, — сказал он. — Как бы ни было, я не позволю Молнии причинить вам вред. А воля Нут ясно видна в ближайших событиях: ты же прошла длинный путь и попала сюда необычным способом?

Я отпила травника и стала рассказывать. Совершенно не умею говорить кратко; тоненький месяц заглянул в зарешеченное окно, пока я добралась до встречи с грибами — но принц слушал внимательно, изредка предлагая вопросы. Когда я устала и замолчала, он сказал:

— Мне хочется, чтобы ты сейчас пошла со мной.

Я пошла; Шуарле сопровождал меня. Тхарайя провел нас по сумеречным коридорам, скудно освещенным факелами, со стенами из отшлифованного камня и копотью на стрельчатых сводах; в нишах стояли караульные воины-аглийе, которые обнимали себя за плечи и низко склонялись, увидев принца. Коридоры кончились резной деревянной дверью, высотой в полтора человеческих роста. Принц распахнул ее — и я вышла на узкую смотровую площадку, над которой простиралось бездонное звездное небо.

— Господин! — закричала я невольно. — Эта та самая странная башня, которую мне показала Нут во сне!

Принц улыбнулся и отпер дверь напротив той, в которую мы вышли. За дверью я увидела сумеречный зал со стрельчатым сводом, длинный ряд светильников в чашах, а в конце ряда — высокую статую Нут, укутанную в серый шелк.

— Я была тут во сне, — сказала я, чуть не задохнувшись.

Тхарайя кивнул и вошел в это языческое капище. Приблизившись к статуе богини, он преклонил колена и поцеловал ее бронзовую ступню. Шуарле сделал то же самое — но я не знала, смею ли, веруя в Господа, лобызать идола, и осталась стоять поодаль, не двигаясь от робости.

— Благодарю тебя, веселая госпожа, — сказал принц статуе, — за то, что играла моей жизнью и выиграла для меня удачу.

— Тхарайя! — воскликнула я. — Так нечестно! Это — мои шестерки!