Штрафбат магического мира - страница 83
— Выбор рядового Рикса — трезубец!
Оба короля разом посмотрели каждый в свою линзу, показывающую бойцов вблизи. Один из них, одетый в чёрно-жёлтые цвета Ронхара, легко поигрывал огромным мечом, разрезая им воздух с чуть шипящим свистом. Второй, одетый во всё чёрное, стоял, заведя тёмное древко за спину, и лишь у самых его ног виднелись три толстых лезвия.
— А я думал, что это будет интересный бой. — Ирий зевнул. — Этот боец — неудачный выбор, брат. Против опытного мечника — крестьянин?
— Действительно, скучный бой. — Вглядевшись в линзу, Родерик кивнул. — К тому же ты, брат, всё пропустил.
Ирий уже не слушал. Он прикипел к линзе, где опытные маги повторяли картинку боя, уже медленнее. Бой действительно был коротким: опытный мечник, похахатывая, идёт вперёд и быстро и злостно делает выпад, целя деревенщине в брюхо. Но древняя рогатина внезапно оживает и, подхватив меч, уводит его вверх, резко и быстро, не давая времени опомниться и освободить оружие. Старое, крестьянское движение. Таким во всех деревнях закидывают солому на крыши домов, латая прорехи после дождей, а во время страды, делая скирды или утрамбовывая сеновал, только так постоянно и работают.
Крестьянин шагнул вплотную, не давая освободить меч и поднимая трезубец максимально высоко. Гвардеец попытался выхватить кинжал, но не успел: Рикс без всякого почтения к оружию отпустил древко и, обхватив противника за шею, резко повернул вбок и вниз, ломая позвоночник. Сильные руки, привыкшие к крестьянскому труду, словно и не заметили гибкой кольчуги: созданная отражать уколы, она оказалась плохой защитой против скручивания.
— Примерно так наши крестьяне укладывают скирды. — Родерик ухмыльнулся, разглядывая картинку.
— Ни один крестьянин, с его сивыми лапами, не может действовать на таких скоростях! — Ирий сидел весь красный и недовольный. Его сиятельный собеседник лишь пожал плечами.
— Бывают исключения, брат, сам только что это говорил. Смотрим дальше?
Следующий противник был осторожней. Он выбрал огромный двуручник и без устали махал им, создавая сверкающее колесо. Попади под такой удар не то что древко — стальные зубья, неизвестно: выдержат ли. Гвардеец был быстр. Очень. И всю свою силу и быстроту вкладывал в сверкание клинка, опасаясь непонятных и незнакомых ударов. Рикс отбегал, пряча трезубец за спиной, отпрыгивал, уворачивался, прекрасно понимая: опаска сыграла с гвардейцем злую шутку. Тот ревел, сыпал проклятиями на юркого противника, уклоняющегося от боя, но Ладар пропускал слова врага мимо ушей и лишь внимательно следил за движением тяжёлого двуручника. И дождался: на одном из взмахов клинок чуть промедлил. Совсем немного, на один удар сердца, однако этого хватило. Ладар отскочил в сторону, пропуская ставшее медлительным оружие, и привычным, быстрым движением, каким крестьяне вгоняют вилы в готовый стог, пронзил бедро замешкавшегося противника. Тот взревел, не обращая внимания на боль и кровь, кинулся на своего врага, но смог поймать лишь воздух. Непонятный, опасный крестьянин уже отскочил и теперь спокойно стоял на краю арены, ожидая, когда боль и кровопотеря сделают своё дело и превратят сильного и умелого бойца в лёгкую добычу.
— Маршал, напомните мне, кто придумал вооружать крестьян трезубцами? — Родерик откинулся в кресле и не спеша кидал в рот одну виноградину за другой, глядя, как человек на арене истекает кровью.
— Генерал Плимунт. Во время войн прошлого столетия он вооружил ополчение подобным оружием и утверждал, что они в состоянии противостоять регулярным войскам. Но попытка провалилась: бездоспешных крестьян вражеские лучники выкосили раньше, чем дело дошло до рукопашной.
— Над этим стоит поразмыслить. Что скажешь, брат мой?
Ирий с трудом приходил в себя. Кровь понемногу отливала с его щёк, и он наконец выдавил:
— Я требую проверки! Вы напоили этого мозгляка литором! Не мог обычный крестьянин противостоять опытному воину!
— Зачем горячиться? Разве это запрещено?
— Есть же негласный уговор! Если всех поить литором, толку не будет, они останутся по-прежнему равны по силе, а вот мы ничего не рассмотрим!
— Такой же уговор, как и не отправлять гвардию в штрафбат? Причём, насколько я понял, — личную гвардию? Уж больно хорошо вы, брат мой, знаете всех этих штрафников.
Ирий угрюмо промолчал, с усилием сдержался, затем заговорил:
— Пусть пока другие штрафники выясняют, кто круче. Ваш крестьянин отдохнёт, и его обследуют ваш и мой маги. По закону я имею право на такое требование. Если выяснится, что в его крови есть литор, то следующий его противник так же будет под действием этого зелья.
— Насколько я помню наставления собственных учителей, такие вещи не делаются ни за час, ни за день! Литор строго индивидуален! Где вы возьмёте сей напиток для своего бойца?
— Неважно! — Ирий угрюмо смотрел в пол. — Вы дадите добро на обследование этого вашего… Рикса или нарушите законы соревнований, а значит, и законы перемирия?
— Обследуйте. — Родерик угрюмо посмотрел на стоящего рядом с ним мага. Тот виновато пожал плечами.
— Ваше величество, если бы этот сын крестьянина выбрал мечи, как ему и было сказано, действие литора оказалось бы незаметным. А так — его необычность слишком сильно бросается в глаза.
Двое магов обследовали Ладара около часа. Вдоль его тела ходили мягкие волны, легко огибая структуры охранных заклинаний эмблемы. Это явно были опытные лекари, которым не впервой было лечить солдат. Один из них мимоходом исцелил глубокую царапину на ноге, только переставшую кровоточить и начавшую покрываться свежей корочкой. За это сипал был им благодарен, но в остальном не обращал внимания: откинувшись на небольшом лежаке, он максимально расслабился, выправляя сбитые быстрыми и яростными движениями мышцы. Наверняка третий противник будет самым опасным — возможность хоть немного отдохнуть и сделать мышцы мягкими и гибкими была подарком небес.
