Штрафбат магического мира - страница 84
— В нём нет литора? — Родерик был поражён даже больше своего сиятельного соперника, однако тому было не до наблюдений: досада на его лице сменялась растерянностью. Ирий явно не знал, что делать: даже если и был заготовлен литор для группы штрафбата, применять его теперь, после собственных опрометчивых слов стало равносильно «потери лица» и ударило бы напрямую по королевской репутации.
— Мы обнаружили в теле рядового остатки златокровки и целемы. Словно кто-то пытался отравить этого человека, но ему вовремя дали противоядие.
— Отравить? — Родерик в задумчивости пожал губу. — Нужно провести собственное расследование. Это вроде как неспортивно — травить бойцов до начала боя, Ирий?
Тот в возмущении вскинул голову.
— Королевство Ронхар не имеет к подобным методам никакого отношения. Если хочешь, я пришлю в помощь твоим дознавателям парочку собственных. И вообще — откуда у меня рецепты зелий подгорного народа?
— Ну это тайна невеликая. — Родерик улыбнулся. — Гномы ими не раз торговали, и наши алхимики давно разобрались в составе. Будем продолжать — или признаёшь поражение?
Ирий возмущённо фыркнул.
— Мой третий боец порежет твоего крестьянина на мелкие ленточки. Готовься. Совершенно неожиданно у меня проштрафился Дориан Двойной Клинок. — Он гаденько ухмыльнулся и со значением посмотрел на удивлённого собеседника.
Дориан был потомственным дворянином. В его семье случались и короли, да и богатством она могла поспорить с самыми обеспеченными семьями многих королевств. Мужчины этой династии были сильны и стремительны, женщины — стройны и прекрасны. Шептались, что в жилах у них текла капля крови перворожденных. Но самому Дориану не повезло. У мальчика с ранних лет обнаружился незаурядный магический талант — вот только направлен он был против магии. Ребёнок оказался невосприимчив к любым, даже самым сильным и изощренным заклинаниям. Для ребёнка, мечтавшего о славе первого бойца континента, а то и всего мира, это стало трагедией — никто, никакой маг жизни не мог сделать это быстрее и сильнее, чем ему было дано природой. И тогда он поклялся, что несмотря ни на что станет лучшим клинком мира. Изнуряя себя в постоянных упражнениях, кидался из поединка в поединок, словно смеясь над опасностью: ведь даже самый пустяшный порез на его теле должен был заживать сам, без помощи магов жизни. Любой изменённый для него был вызовом сам по себе.
И — странное дело: он побеждал. Годы изнурительных занятий, особая техника — даже мастера меча старались его не трогать. Выбившись в генерала гвардии королевства Ронхар, он немного утих, но даже войну рассматривал как ступень в своём развитии — в поисках противников, способных обучить его чему-то новому, первый мечник королевства бросал гвардию в самые отчаянные атаки. И побеждал. О нём ходила страшная слава вампира, питающегося мастерством поверженных врагов.
Когда Ладар вышел на поле, трибуны молчали. В центре арены, обнажив два небольших клинка, его неторопливо ждал гибкий и поджарый мужчина, повадками напоминающий большую кошку. Неспешные, аккуратные движения, мягкая поступь… И наверняка стремительная атака.
Отсалютовав ему одним из клинков: дорогая вязь, прекрасная сталь, явно штучная работа, он заговорил, и в словах его звучала горечь:
— Они прислали мне мальчишку. Обещали мага неведомых сил, затем фанатика, бьющегося под действием литора, а прислали мальчишку-крестьянина с вилами.
Ладар пожал плечами, внутри потихоньку закипала обида, но он притушил её: противник перед ним был по-настоящему опасен — и во многом прав.
— Во всяком случае, для двоих гвардейцев перед вами хватило и этого.
Дориан рассмеялся.
— Ох уж мне эта гвардия! Только и могут, что по кабакам шляться, а разговоров-то, разговоров. Ладно, юноша, посмотрим, из чего вы сделаны…
Он взорвался вихрем движений, заставляя противника уйти в глухую оборону. Клинки у мечника были действительно замечательные: уже через пару минут, глухо звякнув, отвалилось одно из боковых лезвий трезубца, за ним — второе. Ещё пара ударов — и трезубец превратился в обычную палку. Ладар, лихорадочно вспоминая уроки Айяра, попытался работать ею как шестом, но очередное лёгкое движение — и вот уже в руках две бесполезные деревяшки. Отбросив их в сторону противника (Дориан даже не пытался отбить, просто чуть сдвинулся, равнодушно пропуская обломки древка), Ладар потянул из-за пояса старый нож.
— А ты упорен. Лет десять занятий — и ты стал бы мне достойным противником. Даже жаль, что я должен тебя убить.
Короткий всплеск клинка — и вот уже к груди сипала несётся остро отточенное лезвие. Три шага. Два. Оно вплотную… Стены небытия, пока призрачные, проступили сквозь песок арены. Время притормозило свой бег, показывая изнанку действительности: тонкие, призрачные нити, тянущиеся ко всему живому, странные всполохи непонятных энергий и разрезающий всё это тонкий клинок врага. Рядом с Ладаром возникла небольшая тень, в которой был мрак и пустота — и он, не раздумывая, шагнул туда. «Сипал всегда может укрыться в тени своей тропы».
Мечи Дориана разили. Они были всюду. Глазам смотрящих было больно от обилия солнечных зайчиков, летящих от двух лезвий, внезапно превратившихся в сотню. Но всё казалось напрасным.
Наглый юнец всегда оказывался не там, где должен был быть. Выверенные, проверенные в сотнях боёв приёмы буксовали, а на теле появилось уже несколько порезов. Мечник закипал. Он видел: в новичке не было неповоротливости крестьянина, однако не было и скорости изменённого. Пожалуй, он, Дориан, был быстрей. Но весь его опыт, его десятилетиями наработанные навыки были бессильны против неправильной, ломаной системы боя, предложенной ему его противником. Он двигался неравномерно: то быстро, почти смазываясь в цветную ленту, то практически замирая… и попасть в него оказывалось необычайно сложно, именно когда он стоял. Словно бьёшь в полном мраке наугад, не видя и не слыша противника. А его клинок? Обычный, ничем не примечательный трудяга, поставь его на пути хорошего меча, тот разрубит, и даже зазубрин не останется. Нет! Этот кусок ржавого железа умудрялся гасить им его тщательно выверенные связки так, что они пропадали впустую, одним лёгким касанием.
