Злато-серебро - страница 83
— Я не могу больше ждать, — девушка принялась накрывать на стол. — Лучше остаться одной, чем ломать голову, почему он до сих пор не вернулся. Косы я срезала еще и для того, чтобы раздобыть денег на путешествие в Регис. Мастер, что делает парики, заплатил щедро. Сказал, на южных островах женщины смуглы, чернокудры и очень ценят парики из светлых волос северянок.
— Угу, — проворчал Крестэль. — А уж как ценят красивые волосы лысеющие повесы… И что ты станешь делать в Регисе? Разве в Мелге плохо? Тут у тебя хоть знакомые есть.
— Я найду Серпа и спрошу, нужна ему или нет. Если нет, попрошу вернуть меня сюда, в Мелгу. Зира-портниха обещала взять меня к себе, ученицей, а потом и помощницей.
— И когда же, милая Иви, ты собиралась рассказать мне о своих планах? Или однажды утром я нашел бы вместо завтрака письмо? — Кайт смотрел сердито.
— Вот сейчас и рассказываю, — Иволга уселась за стол и придвинула к себе тарелку с едой.
— Одну я тебя не отпущу. И сам не хочу, и Серп просил за тобой приглядывать.
— Не думаю, что Серп еще помнит о моем существовании.
— Ну что ты себе в голову вбила? Если уж этот задавака оставил мне письмо с такой просьбой…
— Может быть, он успел избавиться от ошейника, — как-то безнадежно сказала Иви. — На что я ему тогда?
— Если дела обстоят именно так, я все же набью ему морду, — стражник стукнул по столу кулаком, в котором был зажат нож.
— Как же ты бросишь службу?
— Как нанялся, так и брошу, — проворчал Кайт. — Я поговорил с капитаном после Мертиных известий. Предупредил, что могу уехать в Пиролу. Может, ненадолго, может, насовсем. Мне нужно наведаться в столицу, ты же понимаешь. — Иволга кивнула. Сразу после визита в «Кабаний клык» Кайт поведал ей о несостоявшихся замужествах принцессы Эроны и дальнейших поисках жениха. — Если свадьба ее высочества сладится, дождусь, попирую и буду жить дальше в свое удовольствие. Холостым, — усмехнулся. — Мрак знает, вдруг отец к Мерте прислушается?
— Спасибо, Кайт, — у Иви на глаза навернулись слезы. Путешествовать в одиночку ей было очень страшно.
— Какие тут благодарности, — махнул рукой парень. — Вот видишь, зря ты косы обрезала. Со мной тебе никто не страшен. Что до денег, лиходейское золото, которое ты мне на кисти и краски дала, лежит в целости и сохранности.
— Не зря, — тряхнула короткими волосами девушка. — В мужском платье путешествовать разумней. Зира отдала мне кой-какую старую одежду своего сына. И подогнать по фигуре помогла.
— Ладно-ладно, поступай, как нравится, — Кайт всерьез занялся ужином, про себя думая, что мужская одежда — пустая блажь. Ведь любой мужчина враз раскусит переодетую девицу, это всем известно.
* * *
Вопреки ожиданиям Серпа жизнь в королевском замке оказалась не так уж приятна. Чародей впервые задумался, каково это — быть благородным. Получалось, что вовсе не мед. Принца Ориола связывали сотни условностей, писаных и неписаных правил, которые определяли все, начиная с внешнего вида и заканчивая манерой держаться. Соответствовать роли требовалось с утра до вечера.
Серп припомнил, как удивлялся беспечности Кайта, без сожалений сменившего положение наследника господина Приморского Предела на должность простого стражника. Парень, выходит, попросту наслаждался свободой да еще возможностью заниматься своей любимой мазней. Писание картинок — занятие не для воина, так, во всяком случае, полагают окружающие.
Принцесса быстро стала напоминать Серпу Крестэля. Не внешне, конечно — тут эти двое были полной противоположностью. Но Эрона легко могла бы сойти за какую-нибудь не слишком знатную особу, точно так же как и Кайт поначалу показался потомком купчишки. Чародей не раз думал, что Серпента куда больше похожа на королевскую дочь, чем настоящая наследница. В лице Эроны видна порода, но все впечатление от благородной внешности портит отнюдь не королевское поведение. И дело тут не в манерах и речи, вполне безупречных, а в едва ли не болезненной застенчивости и страшной неловкости.
Поначалу Серп решил, что укол иглой был несчастливой случайностью, вызванной вполне естественным смущением девушки, впервые увидевшей того, кого прочили ей в мужья, и его собственным неумелым обращением с женским рукоделием. Но уже на следующий день чародей понял — у Эроны такие досадные происшествия не исключение, а правило. Трапезничая, она непременно роняла на пол ложку, вилку или нож. Во время первого же совместного обеда неудачно задела локтем кубок с вином и опрокинула его прямо на сидевшего рядом жениха. Серп чуть не допустил тогда серьезную оплошность, вознамерившись тут же высушить одежду с помощь чар, но, по счастью, вовремя опомнился. Принцесса могла споткнуться на ровном месте, а однажды, глубоко задумавшись, едва не налетела на дверной косяк.
Чародей насторожился было: уж очень странно выглядела такая неловкость у будущей королевы, воспитанной, как утверждал Харьер, в понимании своего положения и долга. Представить только, что во время коронации Эрона запутается в мантии, оступится и полетит кувырком по проходу в храме. Такие вещи не идут на пользу образу правителя. А если она и страной станет управлять, принимая бессмысленные или откровенно глупые решения?
Но никаких чар на девушке Серп не обнаружил. Да и малограмотной глупышкой она не была, о многих непростых вопросах судила трезво, обнаруживая хорошее образование и живой ум. Чародей сумел в этом убедиться, заводя разговоры о непростых отношениях с соседним Оксисом, о Нетопырях, о королевской повинности чародеев, которой многие из них были недовольны. Во время таких бесед Эрона преображалась, теряя большую часть своей неловкости, но, к сожалению, Харьер, Маргрит или Серпента, один из которых непременно находился рядом, быстро меняли тему.
