Дело Белки - страница 40
– Я думаю, нам все же следует поторговаться!
– Что?! – опешило от моей наглости залетное божество.
– Что слышал! Во-первых, ты так и не сказал, для чего тебе белка! Во-вторых, у меня нет никакой уверенности, что, получив ее, ты нас отпустишь! А, в-третьих…
– А, в третьих, – рявкнул бог. – Ты дурак, если думаешь, что тебе удастся меня провести!
Я так и не понял, что сделал Кубера – пальцем ли пошевелил, дунул ли снова в мою сторону. А только сразу после его слов я получил чем-то невидимым жестокий удар в грудь и оказался отброшен в сторону метров на пять. А сзади продолжал грохотать грозный голос разгневанного божества.
– Что, колдунья, – орал Кубера. – Решила со мной силами померяться?! Ладно! Будь, по-твоему. Ну-ка, показывай, чем ты надеялась сокрушить великого Куберу – владыку гор, хозяина сокровищ, повелителя свирепых якшей… Я понял, что, каков бы ни был замысел Арины Родионовны, он оказался раскрыт и попытался, несмотря на головокружение от удара, встать на ноги, чтобы прийти ей на помощь. В чем, в чем, а в этом Баба Яга явно нуждалась. Могущественный индус каким-то образом подвесил несчастную старуху прямо в воздухе и, вперившись в нее своим оком, то ли пытался прожечь насквозь, то ли старался прочесть мысли древней колдуньи. Судя по выражению бабкиного лица, приходилось ей явно не сладко. Однако и с физиономии Куберы сползла его обычная самодовольная улыбка.
– Не противься, ведьма! – прорычал он. – Все равно твои силы несравнимы с моими. Похоже, Арина Родионовна уже и сама поняла всю тщетность своей борьбы с иноземным божеством. Она нехотя вынула руку из-за пазухи и протянула ее в сторону Куберы.
– И это все, – торжествуя, засмеялся он. Должен признаться, что его смех показался мне хоть и неприятным, но вполне уместным. В скрюченных пальцах Бабы Яги оказались весьма примитивные бытовые предметы: зеркальце, гребень и полотенце. С этим вещами уместно было идти в ванную, а никак не выступать против злобного могущественного противника. Зато наивность Арины Родионовны вернула Кубере хорошее расположение и духа, и он снова перешел к своему псевдо доброжелательному тону.
– Да, барышня, похоже, несмотря на свой юный возраст, вы все-таки успели слегка выжить из ума. Бросьте-ка ваши амулеты и больше не вмешивайтесь.
– Как скажешь, милок! – покорно ответила старуха и разжала руку. Простенькое имущество Яги полетело вниз, однако последствия этого события оказались самые что ни на есть непростые. Едва брошенные Ариной Родионовной предметы скрылись в траве, как по округе прокатился тяжелый непрерывно нарастающий гул, а земля под нашими ногами мелко задрожала, как будто где-то рядом заработал сабвуфер наимощнейшего домашнего кинотеатра. А потом настала очередь визуальных эффектов. Почва между нашей компанией и Куберой вспухла, поползла вверх и вдруг лопнула, раскидав нас в разные стороны.
– Что ты сделала?! – заорал на Бабу Ягу изумленный бог, но голоса его почти что не было слышно, а через мгновение и он сам скрылся из глаз за стремительно
вырастающей из земли сверкающей на солнце громадой, больше всего напоминавшей во много раз увеличенную пирамидку от Сваровски. Зрелище было страшным и завораживающим одновременно. Оно настолько поразило мое внимание, что я даже не подумал о том, что еще немного и хрустальная гора сметет меня, как и все остальное до чего она уже добралась. К счастью, Хан оказался менее впечатлительным или более сообразительным, чем я. Подскочив ко мне откуда-то сбоку, он изо всех сил дернул меня за руку и прокричал:
– Что стоишь?! Под стекло захотел?! Я мигом пришел в себя и огляделся в поисках Арины Родионовны. К моему ужасу оказалось, что старуху уже зацепило стеклянным извержением. Причем зацепило в прямом смысле. Дело в том, что из толщи горы ни с того – ни с сего полезла какая-то неприглядная на вид проволочная щетина. На ее-то шипах и застряла обессиленная схваткой с Куберой Баба Яга. И теперь растущая в высь хрустальная пирамида утаскивала за собой легендарную няню легендарного поэта.
– Даже не думай! – предупредил узбек, проследив за моим взглядом, но в данном случае я не собирался прислушиваться к его мнению. Подскочив к горе, я высмотрел еще не тронутое металлической порослью место и осторожно поставил на него ногу. Ощущение было такое, будто я шагнул на ступень невероятно скользкого неудобного эскалатора. Меня тут же поволокло наверх и я волей неволей склонился вперед, судорожно ухватившись за кусок выстрелившей мне навстречу арматурины. К счастью, ее края оказались достаточно гладкими, так что прикосновение к ней обошлось без кровопролития. Однако расслабляться все же не следовало, так как окончания окружавших меня прутьев были весьма острыми. А значит, любой шаг мог превратить меня в кусок человечины на вертеле.
Постаравшись отогнать от себя эту малоприятную мысль, я начал свое восхождение к Арине Родионовне. Не могу сказать, что я пожалел о своем безрассудном решении прийти на помощь старухе. И все-таки, поднимаясь наверх мне то и дело хотелось мысленно обзывать себя, если не идиотом, то по крайней мере психом и сумасшедшим. Как выяснилось, не мне одному. Через какое-то время, несмотря на грохот, сопровождавший рост хрустальной горы, я услышал голос Хана, который крыл меня этими самыми словами, перемежая их длинными неизвестными мне фразами на узбекском. Несмотря на это, я испытал самые теплые чувства к своему напарнику. Мне было известно, что он недолюбливал Бабу Ягу. Мало того, он ей еще и не доверял. Однако это не помешало ему ввязаться вслед за мной в практически безнадежное предприятие по ее спасению. К сожалению, то, что все наши усилия и впрямь не имели смысла, я понял, только добравшись до старухи, и, наконец, посмотрев вниз. Оказалось, что за время нашего подъема сама хрустальная гора тоже изрядно выросла. В результате сейчас мы находились примерно на уровне пятого, а то и шестого этажа, да к тому же вся нижняя часть горы была уже полностью покрыта густой железной чащей.
