В плену королевских пристрастий - страница 113
— Вот за что люблю тебя, Грегор, так это за то, что сердце у тебя доброе и на чужую беду отзывчивое, — Римма подошла к нему, и ласково обняв, поцеловала, — А может, оставим девочку? Пусть за псом приглядывает. От тарелки супа, да куска мяса не обеднеем, поди. Да и мне может иногда поможет, все не одной с хозяйством управляться.
— Ну ты и скажешь, жена, — Грегор усмехнулся, — У нее две работницы, пятеро работников, а она оказывается "одна с хозяйством управляется".
— Так за ними пригляд постоянный нужен, а на мне еще Николка, да и третий кто, может, даст Бог, появится… уж больно мне последнее время по утрам неможется.
— Дай-то Бог, — согласно кивнул Грегор, — может девочка теперь будет. Я знаю, ты о дочке все мечтаешь. Может, поэтому сиротку и пожалела, и оставить предлагаешь. В общем, я тоже не против, мне кажется, неплохая девочка, так что пусть остается, коль по душе тебе. Я и деньги ей готов платить, если помогать тебе станет. Глядишь, так и на приданое себе скопит.
— Вот и хорошо, — улыбнулась ему Римма, — пойдем скажем ей об этом.
Вернувшись в обеденную комнату, Грегор заметил, что Алина, пододвинув свой стул поближе к стулу Николки, что-то рассказывает ему, и пользуясь тем, что тот, раскрыв рот, с восторгом слушает ее, ложку за ложкой докармливает ему все, что лежит у него в тарелке. Заметив их, девочка напряженно выпрямилась и замерла.
— Я говорил ей, чтоб не кормила Николку с ложки, что он сам должен есть, но она не стала слушать, — тут же сообщил им Арни, с усмешкой глядя на девочку.
Та потупила глаза и тихо проговорила: — Я лишь немного помогла ему, а то он баловался с едой…
— Вот и хорошо, спасибо, — заулыбалась ей Римма, — Значит, сейчас все вместе чай пить будем, а то у нас с Николкой вечные проблемы… Все уж чай пьют, а он никак суп не доест.
— Да, будем чай пить вмести, — радостно закивал Николка, а потом повернулся к Алине, — А ты пло волка далеше рассказаишь?
— Мам, ты же всегда говорила, что он сам должен есть, и что сказки за столом не рассказывают, — Арни с укором посмотрел на мать.
— Ну от одного раза он есть не разучится, — улыбнулась та, а потом повернулась к Николке, — а вот сказки мы больше рассказывать не будем, ни про волка, ни про зайца, зато мы сейчас все вместе чай пить будем с пирогом, — она принялась расставлять чашки на столе.
— С пилогом я люблю, — заулыбался Николка, — мине самый болишой кусок дай.
— Дам, обязательно дам, — Римма разрезала пирог и принялась раскладывать его по тарелкам.
— Если можно, Вы мне не кладите пирог, пожалуйста, — тихо проговорила Алина, — я просто так чай попью. Я наелась уже.
— Ты стесняешься или действительно наелась? — Римма испытующе посмотрела на нее.
— Действительно наелась, спасибо.
— Что ж, жаль, конечно, что ты пирог не попробуешь, но может в другой раз, — Римма села и взяла чашку с чаем, — Ты хоть сахар себе в чай положи. Что пустой-то пить?
— Я не пью чай с сахаром, — качнула головой девочка, — с сахаром вкус чая теряется. А чай у Вас очень вкусный, Вы в него и мяту, и душицу добавляете. Мне такой нравится.
Она допила чай и отставила чашку, — Благодарю Вас. Все было очень вкусно. Спаси вас Господи, — она поднялась из-за стола, — Пойду я, если позволите.
— Не торопись, Алина, сядь, — обратился к ней Грегор, — У меня разговор к тебе. Вернее даже не разговор, а предложение. Выслушай, пожалуйста, потом подумай и ответь. Хорошо?
— Хорошо, — Алина опустилась на стул, — Я слушаю.
— Я хочу предложить тебе остаться у нас.
— Остаться у нас? — перебил отца Арни, от удивления даже привстав со стула.
— Помолчи, сын! — резко одернул его тот, — Тебе никто говорить не позволял. Сиди и чай пей, а коли допил, иди погуляй, и в разговоры старших не лезь!
— Да она ничуть не старше меня… — обиженно проговорил Арни.
— Я сказал тебе: помолчи! Еще хоть слово услышу, накажу! — Грегор грозно посмотрел на сына, а потом вновь повернулся к Алине, — Так вот, я хочу тебе предложить остаться. Будешь за Малышом своим ухаживать, да жене моей по хозяйству помогать. Не бесплатно, конечно. Я жалованье тебе положу. Не очень большое, половину жалованья работниц, но и дел у тебя будет не так много, к тому же кормить, поить и одевать тебя полностью будем. А не понравится что, всегда уйти сможешь… Так что соглашайся.
— Что Вы… Мне нельзя… нельзя наниматься на работу, никак нельзя, — девочка испуганно замотала головой.
— Почему нельзя? — удивленно переспросил Грегор.
— Нельзя, никак нельзя… — упрямо повторила она, ничего не поясняя.
— Но ведь, как я понял, Малыша своего ты не бросишь, и даже если я отдам его тебе, идти с ним тебе все равно некуда.
— А Вы можете мне его отдать? — в глазах девочки загорелась надежда.
— Нет, не могу, хотя бы потому, что знаю, что ты останешься с ним бесприютной.
— Я в монастырь с ним вернусь, — тихо проговорила девочка, — отец-настоятель вернется и примет меня с ним.
— А ты уверена, что примет? Ты видела когда-нибудь, чтоб монахи один против воли другого шли? Ты уверена, что игумен тебя послушает, а не ту монахиню, что мне пса твоего отдала?
Алина задумчиво склонила голову, явно что-то припоминая, потом тихо проговорила: — Возможно, Вы и правы, только мне все равно нельзя наниматься к вам на работу.
— Хорошо, не нанимайся, — вступила в разговор Римма, — поживи просто у нас… как гостья, поживи. Сможешь помочь, хорошо, а не захочешь, и спросу с тебя никакого нет. Да и не понравится что, уйти всегда сможешь.
