В плену королевских пристрастий - страница 114
— Хорошо, — девочка кивнула, — так я могу. Спаси вас Господи за доброту вашу.
— Вот и хорошо, — кивнула Римма, — пойдем, я тебе покажу, где ночевать будешь.
Прошло несколько дней. Грегор не мог нарадоваться на пса, который с появлением девочки ожил и с удовольствием взял на себя обязанности сторожа, да и на саму девочку. Она была тихой, спокойной, очень доброжелательной и старалась всем и всегда помочь. Римма попросила ее присматривать за Николкой. И она с явным удовольствием присматривала за ним, играла с ним, рассказывала ему сказки и притчи, причем такие что, ненароком услышавший их Грегор, сам заинтересованно остановился послушать и не ушел, пока не дослушал до конца. Николка был в восторге от девочки, имя Алина не сходило у него с уст. Теперь он соглашался спать, лишь если укладывала его она, а есть, лишь если она сидела рядом.
— По-моему не прогадали мы, что девчонку оставили, — с улыбкой обратился Грегор к жене перед ужином.
— Не то слово, — Римма усмехнулась, — не девочка, а клад. Меня лишь смущает, что от денег отказалась она.
— Ничего. Не хочет брать деньги, подарок какой-нибудь подарим, платье, например, справим новое или еще что…
— Про платье и не знаю, согласится ли… своеобразная она очень, Грегор. Я тут вчера предложила ей какое-нибудь из моих платьев для нее перешить. Нехорошо, — говорю, — что ты прям, как монашка ходишь, ведь ты сейчас не в монастыре. Выбирай любое, какое нравится. Так она аж с лица спала. "Нельзя мне" — говорит, потом видит, что расстроилась я, взяла за руку, в глаза заглядывает и так жалобно: "Вы только не обижайтесь Христа ради. Я не потому что побрезговала, мне, правда, нельзя". А почему нельзя ничего не говорит.
— Ну не хочет другое, такое же ей сошьем, только новое. Будет у нее два. Не расстраивайся. Запугали, наверное, в монастыре девочку, вот и отказывается она от всего. А поживет с нами и наладится все.
В это время в дом вбежал Николка.
— Мам, — жалобно захныкал он, — скажи Ални, чтоб не обижал Алину, она холосая… а он столкнул ее в кучу навоза и кличит, что она глязная побилушка и должна там сидеть или идти в монастыль… и еще лепьями кидается в ее. И в меня попал. Во… — он показал на застрявший у него в голове репейник.
— Да что же это такое! — всплеснула руками Римма, — Да как он смеет такое вытворять? Грегор, да как же это?
— Побудь тут и Николку с собой оставь. Я разберусь.
Грегор вышел во двор и зашел за хлев, где держали скотину. Именно там работники складывали навоз, перед тем как вывезти его на поле. Однако Алины нигде видно не было. Лишь у дальнего конца хлева стоял Арни.
— Где Алина? — спросил у него Грегор.
— Сбежала ваша нищенка, — усмехнулся тот.
— А ну иди сюда!
— Это зачем? — Арни вместо того, чтобы подойти к отцу попятился еще дальше от него.
— Я бегать за тобой не буду, — грозно проговорил Грегор, — или сам подойдешь или вообще прочь со двора ступай.
— Ну подошел, — Арни несмело приблизился к отцу.
— Это правда, что ты столкнул девочку в навоз?
— Больно надо мне ее толкать. Она сама упала, — хмыкнул Арни.
— А ты ей упасть не помог часом?
— Говорю же: больно надо мне то…
— Судя по твоему поведению надо. Зачем никак не пойму, но видно зачем-то надо, раз делаешь.
— Да не трогал я ее.
— А Николка говорит, что трогал.
— Что он понимает. Мал он еще, вот и говорит ерунду.
— И ты не кричал, что она грязная побирушка и должна сидеть в навозе или идти в монастырь? И репьями в нее не кидался?
— Ну кричал, и что с того? Смешно же, что она в навозе перепачкалась. Ну и репьями пару раз кинул… Ну и что?
— А то, что тебе сейчас еще смешнее будет, потому что ты сейчас же спустишь штаны, — расстегивая и снимая с себя ремень, проговорил Грегор.
— За что, пап?
— А вот выпорю, может и поймешь за что, — хмуро ответил он.
Отпустив сына, Грегор мрачно спросил:
— Понял за что, или продолжить?
— Понял, — глотая слезы и всхлипывая, проговорил Арни.
— Не будешь больше обижать девочку?
— Не буду.
— Тогда иди разыщи ее. Найдешь, извинишься и попросишь вернуться.
— Я не пойду ее разыскивать. Я не знаю, куда она пошла и где ее монастырь.
— Хорошо, девочку разыщу я, а ты извинишься и попросишь у нее прощения.
— Извиняться перед этой нищенкой я не буду! Можешь продолжать пороть, я не буду просить у нее прощения!
— Ах так? — Грегор схватил сына за ухо, — Не будешь, значит? Тогда я тебя сейчас посажу в подвал, и будешь ты там сидеть без еды, пока не извинишься. Понял?
— Сажай. Все равно не извинюсь, — упрямо заявил сын.
— Что ж, значит, сидеть там будешь, пока не образумишься.
Грегор, держа его за ухо, отвел в подвал и запер там.
Потом он зашел в дом, рассказал жене, что наказал Арни, и предупредил, чтоб она не смела давать ему еды, пока тот не извинится перед девочкой.
— Неужто отказался извиняться? — Римма сокрушенно покачала головой, — тогда правильно, пусть голодный посидит, быстрее образумится, нельзя так себя вести. Алина-то куда ушла, он не сказал?
— Далеко все равно не уйдет от пса своего, — усмехнулся Грегор, — пойду пройдусь по округе, наверняка, где-нибудь сидит, плачет.
— Ты скажи ей, что по глупости это он, мал еще, вот и куролесит…
— Она его что ль намного больше? Ведь ровесники они, поди.
— Девочке видать, много хлебнуть пришлось, вот и повзрослела рано, — печально сказала Римма, — Нашел бы ты ее, право, поскорее, а то уж больно нехорошо вышло.
