В плену королевских пристрастий - страница 122

Когда Арни вышел, Алина подняла на него глаза, и тихо проговорила, — Вы делаете это все из-за меня, я чувствую. Позвольте мне забрать Малыша, и я уйду.

— И что еще, интересно знать, ты чувствуешь? — мрачно усмехнулся Грегор.

— Чувствую, что мне необходимо уйти, а Вам исповедоваться и причаститься. Тогда Вы и успокоитесь, и нога у Вас пройдет, — спокойно и очень серьезно ответила девочка.

— Считаешь, мне нужно исповедоваться, потому что жене я изменил?

— Нет, это Вы думаете, что я так считаю. А я так не считаю. Я знаю, что приворожить Ваша соседка Вас пыталась, потому и пришла я тогда. И знаю, что смогла ее чары развеять, а без них Вы вряд ли стали продолжать, то, что она вынудила Вас начать.

— Так в чем мне каяться тогда?

— Не знаю, Вам должно быть виднее. Но есть, наверное, в чем, раз благодать Божья Вас покинула, и душу Вашу терзают гнев и раздражение, заменив собой любовь и доброту. У Вас и нога от того болит. Постарайтесь от них избавиться, они разрушают жизнь тех, в чьих душах поселились.

— Значит, ты считаешь, что мне все же есть в чем каяться?

— Каждому человеку есть в чем каяться, безгрешен лишь Господь. Только мое мнение о том спрашивать не надобно. Не мне Вас судить. Вам не должно быть никакого дела до того, что считаю я. Вы должны сами свою судьбу вершить и сами ответ перед Господом за содеянное держать, ни на кого не оглядываясь.

— Так если я сам должен судьбу свою вершить, что ж ты полезла тогда в нее со своими указаниями?

— Я ведь сказала уже… Вы не сами вершили ее, я лишь помогла Вам понять это… Вы ведь потом могли и остаться с ней… но ведь не остались. Сами не остались.

— А тебе какое до всего этого дело? Что ты лезешь со своей помощью? Кто тебя просил? И вообще, откуда ты такая свалилась на мою голову?

— Вы взяли пса, который не может без меня жить. Отдайте мне его, и я уйду.

— Да хоть сейчас забирай, — раздраженно бросил Грегор, а потом мрачно усмехнулся, — Только куда ты пойдешь с ним? Некуда тебе с ним идти.

— Господь не оставит меня, я найду, куда пойти, и Вам до того не должно быть никакого дела, — Алина поднялась из-за стола и склонила перед ним голову, — Благодарю Вас за гостеприимство, кров и пищу. Спаси Вас Господи и помоги во всех делах Ваших.

— Ты серьезно что ль уйти решила? — Грегор удивленно посмотрел на нее.

— Вы передумали отдавать мне собаку? — вопросом на вопрос ответила Алина.

— Да нет, забирай его, если хочешь… только это, — Грегор замялся, — не гоню я тебя… с чего уйти-то решила? Обидел что ль тебя чем?

— Вы ничем не обидели меня, но уйти мне надо… Вы сами знаете, что надо. Так что, если позволите, я дождусь Римму и Арни с Николкой, попрощаюсь и пойду.

— Тогда подожди, — Грегор встал из-за стола, вышел и через некоторое время вернулся и положил перед Алиной деньги, — возьми, ты заработала.

— Нет, — девочка покачала головой, — денег я не возьму. Я к Вам на работу не нанималась и не работала на вас, я лишь помогала, и только потому, что хотела. А вот если подарите мне нож и огниво, от такого подарка я не откажусь. Но это только в том случае если сами захотите, потому что совсем не обязательно мне что-то дарить.

— Что ж, будь по-твоему, — Грегор забрал деньги, вышел, а когда вернулся, протянул Алине огниво и красивый нож с ножнами и резной ручкой.

— Бери, это подарок.

— Благодарю Вас, — Алина улыбнулась и забрала подарки, — Спаси Вас Господи. Кстати, когда будете на ближайшей ярмарке, приглядитесь к щеночкам торговца Гвена, Малыш был его щенком, и обычно они у него славные бывают.

— Думаешь, без твоей подсказки стоящую собаку не найду?

— Лишние сведения карман не тянут, даже если услышали Вы их от бестолковой на Ваш взгляд девчонки, — усмехнулась Алина.

В это время в горницу вошла Римма, ведущая за руку всего зареванного Николку, и Арни.

— Иди, извиняйся перед отцом и обещай, что ни кружек бить не будешь, ни перечить, — Римма подтолкнула сынишку к отцу.

— Пап, — Николка, подошел к отцу, — не буду больше, плости…

— Почему бегал от матери? — грозно спросил тот, — Хочешь, чтоб еще выдрал уже за это?

— Не буду больше бегать, — испуганно глядя на отца, заверил тот и добавил, — мама потом плутом посекла больно, а я телпел, и не бегал уже… не надо еще длать.

— Хорошо, но чтобы больше от матери бегать не смел! А сейчас вон иди, Алина проститься с тобой хотела, уходит она.

— Напуганный грозным тоном отца Николка совсем опешил, — Плоститься? Уходит? Это зачем, пап? Не надо, чтоб она уходила, — в глазах его вновь заблестели слезы.

— Мне надо уйти, прости, пожалуйста, Николка, и не сердись на меня, — Алина подхватила его на руки.

— Я не селжусь, я не хочу чтоб ты уходила, — Николка обхватил ее руками за шею и прижался к ней, — не уходи, пожаласта.

— Алина, куда это ты собралась? — Римма удивленно посмотрела на нее, — Обидели что ли мы тебя чем?

— Нет, что Вы, Римма, ничем не обидели, — Алина отрицательно покачала головой, продолжая прижимать к себе Николку, — Я благодарна Вам очень, за все, что Вы сделали для меня, только идти мне надо… Я не могу не идти.

— Я ничего не понимаю, Алина. Куда идти? Зачем? Тебе разве плохо у нас?

— Нет, не плохо, мне у вас очень хорошо было, но идти мне все равно надо. Вы уж не сердитесь на меня за это, и простите, если что не так было.

— Малыш твой погибнет без тебя, сама ведь говорила, — вступил в разговор Арни.

— Я с ним уйду, мне отец твой позволил. Ты тоже прости меня, если обидела тебя чем.