Ласточки улетают осенью (СИ) - страница 133

Мэг Лори равнодушно сидевшая до этого момента, сбила мэтра Горозная со стула ударным заклятием. Полуэльф ударился о стену, разбил нос, поднялся, хрипло закашлял и рассмеялся ещё сильнее.

— Я уничтожу тебя, безобразное создание! — гортанно прорычала Мэгги, — Не смей даже имя моё произносить!

— А вот и злой дух Сангиум. Ты не убьёшь меня, Мэг. Тому злому духу, что сидит в тебе, нужно то, что я знаю и что я умею, — Горознай вытер кровь, выступившую из носа, снова дико рассмеялся.

Нико Кукольник спрятался за спину некроманта. Герцог Таракат, Эдди Харт и Себастьян потеряли дар речи, словно их самих околдовали, подобно Садрин.

Мэг громко вскрикнула и схватилась за сердце.

— Увести пленников, — наконец приказал Таракат. — Всем разойтись. Завтрак окончен!

«Вот вам и десерт! — злорадствовала про себя безмолвная Ласточка, дрыгая ногами в кресле. — Нате подавитесь!»

Магиум N 13
Расплата

Пасс 1

Полуэльф метался по камере. Метался на сколько хватало сил. Передвигал посиневшие от железа кандалов ноги, ёжился. Ему казалось, что он действительно начинает сходить с ума, даже без пыток. Он дёргал себя за волосы и стукался лбом о стены.

— Прекрати немедля! — разозлился на него страж, — Иначе…

— Иначе что, побьёшь или ещё хуже? Так иди делай своё подлое дело.

Громилу долго упрашивать не пришлось. Он быстро вошёл в камеру и приложил полуэльфа дубиной. Мишель отлетел и приземлился на лавку.

— Ты у меня ещё заплатишь за всё, дерьмо гоблина! — выругался Мишель, растирая бока.

— Ой, страшно как… — посмеялся на него сонный Вонючка, дремавший на стуле за дверью. — Сиди тихо, не безобразь. Иначе я тебя к этой лавке гвоздями приколочу.

После таких заверений Горознай затих и лёг на лавку. Когда он закрывал глаза, пытаясь вздремнуть и восстановить хоть какие-то остатки сил, ему мерещилась Сандрин. Беспомощная девочка, которую он обязан защитить. К которой он так сильно привязался, как не привязывался прежде ни к одному человеку. Что он мог сделать для этого? Ничего. Теперь с него станут всякими способами выпытывать нужные сведенья. Но собственная судьба волновала мэтра куда меньше, чем судьба Сандрин. Дар предугадывать мысли сильно обострился в эти тяжкие для него дни. Сегодня, когда его приволокли в каминную залу для потехи герцога Тараката, Мишель невольно догадался о чём тот тайно мечтал. Произошло это спонтанно, против желания полуэльфа. Иногда алхимик молил богиню Сцину, чтобы этот дар когда-нибудь покинул его. Грязные мысли роились в голове герцога Тараката, вызывая омерзение, коего Мишель не испытывал не разу в жизни. Чувство похоти Тараката смешивалось с обидой и жаждой властвовать. Мишель не сомневался в том, что герцог осуществит свои желания и очень-очень скоро. Голова раскалывалась от дум. Он закусил кулак сдерживая переполнявшие его эмоции.

— Эй, — послышался женский голос в окошке под потолком. Горознай вздрогнул. — Сюда, иди сюда, остроухий. Шевелись, остолоп эдакий, чтоб тебя насекомые загрызли!

Мишель подумал сначала что ему это померещилось. Он не сразу поднялся с лавки. Когда полуэльф попытался выглянуть на улицу через окошко под потолком, то не увидел ничего, кроме кромки подола женского платья.

Ему в лоб, неожиданно, кинули увесистым предметом, обёрнутым в пергамент. Мишель схватился за голову, грохнулся с лавки, звеня кандалами.

— Что за шутки! — воскликнул он и потом прикусил язык.

— Эй, что там за шум? — послышался голос Громилы.

— Простите, господа, не удержался, упал во сне… — повинился Мишель не свойственной ему глупой интонацией.

— Что за недолепие такое? — проворчал страж, — И откуда только такие недоумки берутся?

«Недоумки…» — обиженно проворчал под нос Мишель, — «Недоумки командуют вами.»

Алхимик, поднялся с пола, растёр лоб и поясницу, которая в последнее время всё чаще напоминала о себе ноющими болями, потом подобрал то что ему подбросили. Несколько камней обёрнутых в кусок пергамента с меткой в виде чёрного черепа. Метка инквизитора Робина. На другой стороне пергамента была криво начертанная схема замка Кордейн. Мишель снова забрался на лавку, желая рассмотреть того, кто подбросил ему этот странный узелок. За окном стояло несколько воинов. Женщин не было. «Удивительно, кто эта незнакомка, как ей удалось пробраться незаметно? — Узник поднёс к оконцу кусок пергамента. Глаза его совсем отвыкли от света. В этом подземелье он скоро превратится в крота или земляного эльфа. А земляные эльфы настолько уродливы, что, пожалуй, на него теперь точно больше не позарится ни одна девица или женщина, только если она слепа, полоумна или уродливее его самого. На грязную ладонь полуэльфа из куска пергамента выкатилось несколько философских камешков, размером не больше бобовых семян и алхимический грифель.

— О-о-о! — не удержался Горознай от возгласа.

Философскими камнями он и его учитель Бодан Змеелюб пользовались редко. Камни быстро таяли и имели массу побочных эффектов. Камнями пользовались мастера более низкого ранга или ученики. Мастера предпочитали закалённые особым образом медальоны. Правда, в редких случаях, философский камень являлся лучшим средством. Главным недостатком и, не самым лучшим, являлось то, что камни таяли и порой оставляли на теле алхимика неприглядные сферические шрамы. К счастью, шрамы на его теле заживали без следа. Это одно из малочисленных преимуществ его кровосмесительного происхождения.

Мишель снова пожалел и припомнил свой украденный медальон.