Рики Макарони и Старая Гвардия - страница 240

Рассуждения об Эдгаре пришли параллельно с другой картиной особенно отвратительного посвящения Темного Лорда, на которое Рики не мог не отвлечься. Это был его первый серьезный контакт с черной магией. Чуткая реакция Рики на связанные с Упивающимися смертью страхи хуффульпуффца в предыдущие годы учебы, была ничем иным, как глубоко укоренившимся чувством вины.

Отношение к нему Дика, который в принципе редко выходил из себя, тронули Рики. Можно было не сомневаться, что он еще неоднократно взвесит все «за» и «против», и положиться на его благоразумие почти в любом вопросе. Вот только Рики грызло, что при этом Дик, скорее всего, будет субъективен, а значит, отнесется к нему гораздо лучше, чем он, скорее всего, заслуживает.

О Селене Рики предпочел даже не думать, это было слишком болезненно, особенно на фоне юного Тома, упражняющегося со своей великой палочкой в применении пыточного проклятия на кроликах. На ум сразу пришли слова незабвенной Арабеллы Фигг. «И почему хорошие девчонки часто западают на всякую сволочь?» – говаривала она иногда. И, как бы ни относился Рики к профессору Трелони и ее предсказаниям, все же он был вынужден признать, что в некоторых своих знакомствах Селена действительно рисковала.

В этом смысле неожиданно легко далось воспоминание о том, что Тони Филипс ведь теперь тоже знает, с кем схватился врукопашную в ««Хогвартс» — Экспрессе» на втором курсе. Достаточно смелый для гриффиндорца, Филипс даже не подумает из‑за какого‑то Волдеморта испугаться и уйти из обожаемой школы. «Так‑то, детишки больше не трепещут при упоминании о тебе Лорд», – злорадно заявил Рики.

Однако он не мог сдержать своего любопытства и порой, как завороженный, следил за представленными ему разными этапами жизни Реддла. Пожалуй, никто не владел настолько подробной и целиком достоверной информацией о том, как именно Волдеморт достигал своего мастерства. На основании увиденного можно было спокойно получить звание профессора по защите от темных сил. Впрочем, Рики кстати вспомнил, что, весьма вероятно, его не допустят и на СОВу. «Так и будет, если не найдется достаточно смелого экзаменатора», – не сомневался юноша.

— Вы никогда не думали, что папа с мамой совершили несусветную глупость? – спросил он у миссис Дуглас, позабыв о том, что надо соблюдать осторожность.

Пит и Френк тут же зашикали на него. Но не она.

— Я была в этом абсолютно уверена до того, как с ними познакомилась, и примерно неделю после, – ответила она.

— А мама Лео Нигеллуса считает, что они совершили преступление, – проинформировал ее Рики. – Подвергнуть такому риску своего родного ребенка!

— Но ведь ее ребенок тоже рядом с тобой! – указал Френк.

— Если бы от леди Пат что‑то зависело, она б Лео ко мне на пушечный выстрел не подпустила, – Рики закусил губу. – Она считает, должно быть, что я – исчадие ада.

— Где ты слов таких нахватался? – удивился Пит. – У нас дома так вообще не разговаривают.

Миссис Дуглас кивнула. Движение заставило всех обратить на нее внимание.

— Конечно, религиозные люди вряд ли рискнули бы усыновить тебя, Ричард. Они бы испугались за свои бессмертные души, – хохотнула миссис Дуглас. – Твоих родителей отличает иной тип духовности. Им не нужен такой Бог, который бы стоял над ними и стращал карой. Я многому у них научилась.

— Арабелла тоже была такой, – прошептал Пит.

— О, да, наверное, – в голосе миссис Дуглас послышалось, однако, недовольство. – Но я, если помните, старалась не видеться с ней. Она знала меня еще до того, как я пришла в ваш дом прислугой. Раньше мы находились по разные стороны, а потом не захотели водиться. Особенно я, это казалось мне унизительным. В ее глазах я потеряла статус, потеряла лицо место в жизни, и все остальные, наверное, тоже так считают. Не люблю общаться с колдунами, а особенно – с ведьмами. Когда я увидела Матильду Блумсберри, – она невероятно скривила губы, – мне чуть плохо не стало.

— А я думал, Вам не понравилась змея, – Рики поражался тому, насколько был слеп. Ведь всякий раз, когда в доме появлялись посланцы Дамблдора или Министерства магии, она корчила постную мину и под благовидным предлогом держалась от них подальше. А совы, которые прилетали к нему постоянно, пока он жил дома! Не могла же она не замечать их совсем, в самом деле!

— Змея действительно была противная, – не преминул сунуться Френк.

— Сам ты…

— Стоп, – потребовал Пит. – Значит, поэтому Вы старались держаться от них подальше. Даже сказали мне, что разболелась голова. Не хотели прислуживать ведьмам…

— Матильда, чтоб ей пусто было! – явно рассердилась миссис Дуглас. – Мы вместе учились, она немного постарше. А потом наши семьи вместе влипли, ну, сами знаете во что. Я так не хотела ее видеть, а она, Пит, сбежала от твоих канареек и нарочно ко мне привязалась. Так обнаглела, что взялась расспрашивать, что и как я делаю. Я же ее не спрашиваю, как она кофе разносит и бумажки сортирует…

— Она заставляет ей помогать одного бывшего заключенного Азкабана, который ей в карты проигрывается, – решился Рики пролить бальзам на раненное честолюбие экономки.

Но Френк от услышанного определенно разволновался куда больше.

— Так у Вас есть знакомые в Министерстве, которые знают… Я хочу сказать…

— Френк, вовремя молчать ты никогда не умел, – прошипел Рики.

— Я знаю, что ты хочешь сказать! – мрачно кивнула его бабка. – Я это уже слышала от Матильды. Она, кстати, много рассказывала о том, как ей здорово помогает эта девочка, Гвенни, кажется. И очень хотела со мной водиться, вот делать мне нечего! Матильда мне еще заявила: «Теперь у нас статус почти равный». Подразумевалось, что у нее все‑таки повыше, я ее чуть поварешкой не треснула. А ведь, в самом деле, было время, когда я хотела работать в Министерстве магии. И гордилась, что муж мой там работает.