Рики Макарони и Старая Гвардия - страница 38

— Будет кстати, – признал папа.

Рики чувствовал себя все более неловко именно оттого, что они не ругались, как итальянские бабушки. Они, особенно мама, казались сильно подавленными. Он предпочел бы хороший скандал.

— Можно, я пойду к себе?

— Конечно, – ответила мама.

На пороге комнаты Рики не сдержался и обернулся. Родители обменялись явно расстроенными взглядами.

На следующий день после уборки он приступил к знакомству со своей корреспонденцией.

Рики не сомневался, что друзья были в курсе той причины, по которой его выпроводили. Возможно, они тоже уезжали на лето. Все письма были датированы последней неделей.

Он надорвал ближайший к руке конверт. Как оказалось, ему предстояло прочесть самому себе нотацию от Эдгара.

«Надо сказать, ты поставил этого Гойла в затруднительное положение. Два итальянских джентльмена, с которыми он в приятельских отношениях, написали ему. Их страшно огорчает, что он может быть связан с мужем леди Гермионы, с которым он, собственно, дружит со школы. Мистер Гойл до сих пор не может решить, врать ему или нет. Дошло до дяди Гарри, и Малфой–старший его обвинил в том, что он при тебе распускает язык, а это почему‑то всех так пугает. Идиотизм какой‑то, – справедливости ради признал хуффульпуффец. – Я не утверждаю, что это полностью твоя вина. У тебя вряд ли был умысел.

Но, тем не менее, создалась патовая ситуация, и то, что это в очередной раз связано с тобой, не очень хорошо. У тебя феноменальные способности наживать проблемы, в этом дядя Гарри абсолютно прав.

По словам Дика, Министерство тяжело и долго отходило от мании невидимок, которая мучила Гильдию Авроров весь прошедший учебный год. У Рики были все основания считать себя ответвленным за это, потому что именно он не только незаконно присвоил палочку преступника, но еще и колдовал ею. Конечно, слуги закона незамедлительно реагировали на сигнал и принимались искать непонятно кого. Дик собственными глазами видел целую кипу различных документов, отправленных в архив. «Если отбросить мелкие бумажки, Ричард, то получается, что твое слушание все‑таки состоялось, и на нем ты все‑таки получил от Министерства запись в личное дело. Потом за тебя поручился Поттер, но учти, что ты помилован с испытательным сроком, причем срок неограничен. Поинтересуйся у своих родителей, поставили ли их в известность относительно всей этой тягомотины. Мне пришлось рассовывать приказы в разные папки, потому что моя бабуля уже не желает так резво прыгать по стульям. Она рассердилась, потому что мое имя тоже встречается этих бумагах, я же давал показания и все такое. Но надо сказать, твое дело покрыло половину номенклатуры. На кой черт вкладывать отчет о том, что ты применил чужую палочку в условиях необходимой обороны, в папку «К дальнейшему рассмотрению», если дело закрыли?».

«Кстати, мне прислали значок старосты. Представляю, как это не понравится Виктору. Когда его мать приехала в июне и любезничала с профессором Флитвиком, можно было ожидать, что он назначит нашего гения. Это, конечно, было бы не очень мне приятно, но я как представлю, сколько обязанностей у старосты».

Рики отложил письмо. Он как‑то не придавал значения, что к пятому курсу выбирают старост. Но сердце его забилось быстрее, потому что в связи с этим у гриффиндорской мафии, точно, имелись странные планы. Они решали, доверить ему эту должность или нет, еще когда он только закончил второй курс. Теперь, очевидно, его или назначили, или назначили кого‑нибудь другого. Исходя из этого, он мог бы сделать какие‑нибудь выводы, если бы знал, конечно, какое отношение имеет должность старосты к его происхождению. По логике вещей, получалось, что никакого.

Столько неопределенных мыслей сразу заморочили ему голову. Рики даже пришлось помотать ею, чтобы вытряхнуть такие ценные рассуждения.

Распечатав следующее письмо, Рики с первых строчек почувствовал, что его нервозность, связанная с настойчивым стремлением докопаться, заразна. Артур Уизли, побывавший с ним в последней школьной переделке, поинтересовался не только, как у него дела, но и как он себя чувствует. Раньше за гриффиндорцем такого этикета не водилось.

«Я снова попытался, и без толку, выяснить интересующий тебя вопрос. Мне кажется, мои родственники, даже дядя Рон, сами толком не знают, чего от тебя ждать. Думаю, тебе стоит поискать в Италии, – посоветовал Артур очень вовремя. – Ни у кого из нас больше нет близких, происходящих из другой страны, а на любые отличия есть смысл обратить внимания. Странно, что мы до сих пор про это не подумали».

Предположение показалось Рики нелепым. Впрочем, возможно, сторонники Поттера и в самом деле не знали, на что он способен. Подразумевалось, что на что‑нибудь ужасное, но ничего конкретного. Но чтобы итальянские родственники оказались в это замешаны? В тайны магов Британии и козни Упивающихся смертью?! Не было на свете людей более мирных, за исключением тех случаев, когда они буянили… Возможно, над этим стоило поразмыслить, и сопротивление в нем вызвала всего лишь непривычная точка зрения.

Домашние дела в Пристанище Артур описал довольно кратко, но Рики, побывавший там, воочию представил, какой кавардак способно создать желание Луны Уизли выйти на работу. Указанная тетка Артура, полгода назад подарившая мужу долгожданного сына, жаждала бурной деятельности. Зная ее беспечность, Рики представить не мог, чтоб на нее когда‑либо возлагали уход за всеми шестью ее детками полностью. Бабушка Артура тоже не возражала, но дядя Рон настаивал, чтобы супруга наконец‑то посвятила себя семье. Он утверждал, что так ему спокойнее, на что Рики скептически усмехнулся.