Рики Макарони и Старая Гвардия - страница 77

— И, будь они нормальны, не спешили бы совершать такие действия, которые эту свободу вновь у них отнимут, — поддержал его мысль Лео. – Но все опасаются обратного.

— Когда это кончится? – рассердился Артур, чья мать теперь наверняка пропадала сутками на дежурствах.

— Летом мне предложили целых два способа, как можно это закончить, — вырвалось у Рики. Он чувствовал, что должен этим поделиться.

Итальянский способ чрезвычайно пришелся по душе Артуру.

— Я все больше убеждаюсь, что старые маггловские методы очень надежны, — сказал он.

Идея Пита вызвала бурную реакцию протеста, так что Рики пришлось долго обосновывать ее.

— Я согласен только насчет судебных ошибок, — категорично заявил Ральф.

Эдгар сильно разволновался.

Хуффульпуффцу прохладное отношение показалось возмутительным.

— А ты готов потратить свои нервы и время на такое неблагодарное дело? — спросил слизеринец.

Эди промолчал, задумавшись.

— Если бы не это, я был бы за, — продолжил Лео. – Но, пока я не готов жертвовать собой, не считаю возможным требовать и от других такого энтузиазма.

В целом мнение Пита Лео с присущим ему спокойствием «принял к сведению» и пустился было в рассуждения, почему это сейчас не выполнимо, но потом счел за лучшее сменить тему. Но друзья согласились, что существующая система никуда не годится.

Рики, как и многие его одноклассники, с нетерпением ждал встречи со специалистом в области контроля над темными силами. Тем более, у них сменилось четыре учителя, и тетушку Артура было, с кем сравнить. Из разговоров можно было почерпнуть, что ей придется трудно, потому что ее предшественником на этом посту был сам Гарри Поттер. В целом же о том, кто такая новая учительница, в «Слизерине» знали очень мало. Куда более известен был журнал ее папочки, и острые языки утверждали, что он станет основным учебным пособием на этот год. Когда с болтуном вскорости случалась мелкая неприятность, вроде лопнувшего по швам портфеля или жвачки на стуле, в этом не усматривали никакой закономерности. Конечно, ведь Уизли не афишировали, что в числе племянников новоиспеченного профессора имеются близнецы Джорджина и София.

Профессор Лавгуд появилась в классе со звонком. Ее одежда мало чем отличалась от ученических роб, и в целом внешне тетушка Луна напоминала школьницу. Рики мысленно сделал себе замечание, что следует перестать называть ее тетушкой Луной. Однажды это могло сорваться с языка, чего он ни в коем случае не должен был допускать – хотя бы потому, что рядом находился Эйвери.

Миссис Уизли расположилась за столом. Она присела на краешек своего стула, сложила руки перед собой и, прежде чем начать, пересчитала присутствующих.

— Некоторых из вас я знаю. Думаю, будет нетрудно выучить ваши имена. Что касается меня, то я – профессор Лавгуд, и в этом году защиту от темных сил у вас буду вести я. В следующий раз, — сказала профессор, — у нас будет практическое занятие. Директор взял с меня слово, что я должным образом подготовлю вас к своей манере вести дела… то есть занятия. Что?

— Нам понадобятся сегодня тетради, профессор? – спросила Тиффани. Рики заметил, что она нервничает.

— Не знаю. Посмотрим, — отмахнулась Луна Уизли. – То, что вам прежде всего следует уяснить: темные силы не являются чем‑то сверхсложным и недоступным, хотя, конечно, есть разные уровни.

Рики незаметно следил за выражением лица Доры. Она внимательно слушала, и было заметно, что ожидает большего.

— Я бы даже сказала, — продолжала профессор, — что все колдуны и ведьмы, которые нарушали закон и становились темными магами…

Рики не мог отказать себе в удовольствии отметить, как напрягся Френк.

-…насколько позволяет судить мне мой опыт, не добились значительных успехов в других областях, что угнетающе подействовало на их способность рассуждать разумно, пусть вначале это были люди, руководимые законом и совестью. Почти все они от рождения обладали высоким статусом. Но это необязательно.

— Неправда. Те, кто применяют темную магию, не сумасшедшие, — внятно проворчал Френк.

— А я этого и не утверждаю, — сказала профессор Лавгуд. – Просто важно понять: тот, кто в совершенстве владеет приемами темной магии, может оказаться совершенно беспомощным в простейшей бытовой ситуации. Так оно, чаще всего, и происходит. Похоже на хищника, выполняющего сложные цирковые трюки, но разучившегося добывать себе пищу.

— Мы не поняли, — покачал головой Дора.

— Ничего, — не смутилась профессор Лавгуд. — Страх колдуна, объявленного в розыск, напоминает страх дикого зверя перед клеткой. В целом, темный маг попадает во власть инстинктов, поэтому становится ближе к зверю, чем к человеку. Сообщество таких магов устанавливает свои законы, и это позволяет преступнику на какое‑то время ощутить себя богом.

Рики читал похожие рассуждения – о мафии, и непроизвольно кивнул, соглашаясь.

— Драма последней войны заключается как раз в том, что многие колдуны разучились жить мирной жизнью. Мы, чтобы побеждать наших противников, должны были научиться мыслить, как они. Аврор на работе – это зверь, взявший след, а преступник – зверь, убегающий от охоты. Но мы применяем другие способы, в этом разница. Я ясно выражаюсь?

Ученики закивали.

— Есть несколько несомненных признаков… Вот их вам, пожалуй, стоит записать, — распорядилась профессор Лавгуд.

Вокруг зашелестели, открывая тетради.

— Прежде всего это, конечно, простота. Почти все живые существа, как правило, идут по пути наименьшего сопротивления, то есть выбирают решение, быстрее всего ведущее к результату. В частности, поэтому те, кто использует темную магию, достаточно часто убивают. Это позволяет им избегать проблем.