Кузница Тьмы (ЛП) - страница 132
Урусандер словно изучал его. - Тогда где Раал? Думаю, нам нужно поговорить.
- Он спешно скачет в Харкенас, отец. Ужасные новости послали его в Цитадель, на встречу с Матерью Тьмой, и они же послали меня к тебе.
Лицо Урусандера посуровело, сразу став старше. - Выкладывай.
- Новая угроза, отец. Вторжение из моря Витр.
- Ничто не выходит из Витра.
- До сих пор не выходило, - возразил Оссерк. - Отец, это столь важно, что Шаренас и Кагемендра поскакали через Манящую Судьбу к самому берегу Витра, чтобы увидеть самолично. Хунн Раал несет весть в Цитадель. Куральд Галайн под угрозой. Снова.
Урусандер молча отпустил глаза.
Оссерк подходил всё ближе к столу, пока не ощутил кожей его выщербленный край. - У Матери Тьмы не будет иного выбора. Ей опять понадобится Легион. Севегг, Рисп и Серап разъехались доносить известия в гарнизоны и отставникам. Отец, пора поднять флаг.
Урусандер изучал глиняные таблички. При последних словах он покачал головой, отозвавшись: - Я этого делать не намерен.
- Тогда я встану на твое место...
- Ты? Ты не готов.
- В твоих глазах я никогда не буду готов!
Не отвечая на обвинения, не желая облегчить главный страх Оссерка, Урусандер отступил от стола и подошел к окну.
Оссерк сердито уставился в отцовскую спину. Ему захотелось сбросить таблички с поверхности стола, швырнуть на пол и раздавить в пыль. На кратчайший миг ему захотелось вонзить отцу нож в спину, глубоко меж лопаток, прямо в сердце. Но он ничего такого не совершил; он лишь стоял, трепеща от многоречивого отцовского молчания. "Да, сынок. Ты никогда не будешь готов". - Чем я должен тебя убедить? - сказал он, презирая ломкость голоса.
Урусандер сложил руки за спиной и не повернулся - хотя что он изучал там, за мутными створками? - Предъяви хотя одну мысль, сказанную не в спешке, Оссерк. Только одну. - Он мельком глянул через плечо, и была в его взгляде печаль. - И я ухвачусь за нее, как за сам Андийский Шпиль.
Оссерк в недоумении потряс головой. - Ты и дальше будешь лишать единственного сына уважения? Даже в глазах солдат? Почему? За что ты так со мной?
- А если тебя сделать командиром Легиона, ты получишь желанное уважение?
- Да!
Урусандер отвернулся к окну. Протянул руку, стирая грязь с хрупкого стекла. - В звании и грузе ответственности ты найдешь все, чего жаждешь? Найдешь то "уважение", о котором так много слышал от старых ветеранов и пьяных дураков, от поэтов и... Что ты желаешь увидеть высеченным на жизнеподобных барельефах, услышать от историков и прочих шлюх славы?
Оссерк боялся за рассудок отца. Ему хотелось вернуть Урусандера в реальный мир, к обсуждению важнейших дел. - Отец, послушай. Мать Тьма призовет тебя.
- Воображаю, да. - Глаза обернувшегося Урусандера были суровыми и страдающими. - И в тебе там, где была слабость, родится сила. Где была сила, родится неколебимая уверенность. Сомнения утопить, смирению перерезать глотку и бросить в грязь - и со всех сторон тебя будут приветствовать, будут ловить каждое твое слово - как и должно, ведь ты будешь держать в руке их жизни, Оссерк. Не только своих солдат, но всего Куральд Галайна. Любого ребенка, каждого ребенка... ты хоть понимаешь?
- Думаешь, я боюсь? Нет, отец.
- Знаю. А я хотел бы, чтобы ты боялся. Трясся от ужаса.
- Хочешь, чтобы я замер, словно заяц под тенью ястреба?
- Я хочу, чтобы ты боялся. Я должен увидеть твой страх - здесь, передо мной, сейчас. Хочу увидеть, как ты осознаешь страх, но берешь груз на плечи и держишься стойко. Уверенно. Я хочу видеть, как власть смиряет тебя.
- Тогда, отец, я спрашиваю тебя. Как ты всё это увидишь, если не передашь мне командование?
- Ты все же ничего не понимаешь?
- Понимаю! Ты предложишь, только чтобы отнять!
- Только ли командиры знают страх? Как насчет увечного вдовца, уже не способного кормить семью? Или вдовы с излишком голодных ртов? Скитальца, проводящего ночи без убежища среди алчных волков? Сломленного, который должен вставать каждое утро, когда любовь мертва и всякая надежда потеряна? Скажи, кто не живет в страхе?
- Отец, твои слова ничего мне не дают. Какие страхи должен был я встретить, если ты держишь меня под замком, не даешь скакать за тобой и солдатами?
Урусандер вздохнул. - В нужное время ты познаешь страхи солдата, Оссерк. Я никогда не сомневался в твой смелости с мечом в руке, в твоем самообладании.
Даже похвала отца ужалила его своей скупостью. Но отец продолжал, не дав времени ответить. - Оссерк, почему ты вообще вообразил, что я передам тебе Легион?
Вопрос ударил обухом в грудь. Оссерк ощутил слабость в коленях, чуть не пошатнувшись. - Но... Хунн Раал сказал...
Брови Урусандера поднялись: - Хунн Раал? Он как колченогий пес, привязавшийся к моим ногам. Он Иссгин - только и знает, как обнюхивать следы в поисках брошенных объедков. Мой Иссгин жаждет возвращения ко двору, он ведь самый знатный по крови среди их своры и, без сомнений, считает, что дело почти решено. Мчится донести весть Матери Тьме? Желает получить аудиенцию? - Урусандер покачал головой, - Он пьяница с непомерным самомнением - видит Бездна, пьяницы мнят себя умниками, измеряя "гений" ловкостью ложных аргументов. Разумеется, первым делом глупцы обманывают себя самих. Не будет аудиенции у Матери Тьмы. Не для капитана Хунна Раала.
- Но я твой сын! Кто же еще должен унаследовать Легион?
- Унаследовать? Единственная стОящая армия Куральд Галайна будет "унаследована"? Словно замок или драгоценная безделушка? Это копь? Кузница? Породистая лошадь? Трон? Ты ничего не понял? Нельзя унаследовать Легион - следует заслужить право им командовать.
