Кузница Тьмы (ЛП) - страница 96
"Дети либо убегают при виде обнаженной кожи, либо смотрят разинув рот. Но разевать рот, кажется, недостойно. Я же просто восхищаюсь".
Он подошел к Решу. - Говорят, все мы вечные ученики, невзирая на возраст.
Реш хмыкнул: - Уроки часто повторяют, но никогда не выучивают полностью. Передо мной новый трактат о жизни.
- Критики дико на тебя набросятся.
- Они станут мошками на моей шкуре. Ярость велика, да челюсти малы.
- Ну, я с наслаждением погляжу на тебя, всего в рубцах и укусах.
- Слова предали тебя, Кепло: ты втайне восхищаешься дикарями.
- Любое предательство начинается - или кончается - со слов.
- Диких?
- Полагаю, Реш.
Т'рисс отошла к дальнему краю водоема и села на широкий край, подставляя лицо солнцу и закрывая глаза.
- Если бы Мать Тьма отвергла элемент Ночи и приняла вместо него элемент Молчания, - предположил вслух Реш, - мир воцарился бы навеки.
- Ты намекаешь, что всякое насилие несет элемент предательства?
- Именно, и это первый номер в моем списке невыученных уроков.
- Ястреб предает зайца? Ласточка предает мошку?
- В некотором роде наверняка, мой хилый друг.
- Значит, все мы обречены предать, ведь это кажется основой выживания.
Реш повернулся к нему. - Не видел горечи философов? Ухмылок на виноватых лицах, торопливых оправданий себя самих и своих собратьев? Все мы предали возможность вечного мира, и разве не было в прошлом эпохи, когда никто не знал смерти? Когда поддержание жизни не требовало усилий и жертв?
Это было их старой шуткой. - Ведун Реш, - ответил Кепло, - все встреченные мною философы были пьяными или отупевшими.
- Из-за печали потерь, дружище, и штормов понимания.
- Из-за слабоволия. Клянусь, это куда вероятнее.
- Воля бессильно крошится под ударом откровения. Когда мы падаем на колени, мир съеживается.
Не сводя глаз с Т'рисс, Кепло вздохнул: - Ах, Реш, но не всякое откровение приходит как удар.
- Ты подсказал мне разумный повод выпить.
- Значит, слаб твой разум.
- И гляди, я единственный философ, готовый это признать.
- Лишь потому что трезв, а смелость трезвых мне всегда была сомнительна.
Оба замолкли, когда Т'рисс встала и пошла к ним. Окинув Кепло коротким взглядом, она сказала: - Итак, ваша мать не советовала убивать меня? Хорошо. Вам не понравилась бы моя кровь на руках, лейтенант.
Кепло ответил далеко не сразу. - Гостья, вы выказываете крайнюю осведомленность. Это даже неприлично.
Она кивнула. - Да.
- Рад, что мы согласились...
- Убийство всегда неприлично, - продолжала она. - Я ощутила недоверие моей подруги Фарор Хенд, когда вы появились. Есть много уровней ее недовольства.
- Мы не желаем вам вреда, - заверил Кепло, - но, если придется, будем защищать своих.
- Вижу обширное поле для дебатов, лейтенант. Кого вы включаете в "своих"? Кажется, вы ставите на двусмысленность.
- Это относится ко мне лично или ко всему моему народу?
Реш явственно вздрогнул.
- Я недостаточно знаю "народ", чтобы его обсуждать, - сказала Т'рисс, усаживаясь перед ними и проводя рукой по теплой воде. - Я думаю, что ты убийца, что вам обоим даны указания и оправдания, да вы и сами найдете себе еще больше оправданий.
Реш как будто подавился. Закашлялся и сказал: - Гостья, прошу, умерьте свою силу.
- Думаешь, ведун, это моя сила? - Она встала, улыбнувшись. - Устала. Вижу монаха в дверях - он сможет проводить меня в комнаты?
- Момент, прошу, - вмешался Кепло, бросив взгляд на спутника. Тот задыхался, сгибаясь пополам. - Если не ваша сила, то чья?
- Речной бог был мертв. Теперь он не мертв.
Он смотрел на нее, не веря.
На этот раз она не отвела глаз. - Отныне вы должны встретиться с тем, кому вроде бы служили, и дать ответ за многие дела, свершенные во имя его. Удивляться ли, что твой друг страдает?
Она направилась к монастырю.
Кепло подскочил к другу: - Реш? Справишься? Она правду сказала? Что ты чуешь?
Тот поднял дикие глаза. - Ярость.
В охвативших поселение панике и хаосе гостья-Азатеная преспокойно оставалась в личных комнатах, одиноко ужиная. На рассвете она показалась во дворе. Призвала травяного скакуна, села в седло и стала поджидать остальных.
Мать Шекканто была прикована с постели. Она потеряла всякий контроль над телом, не могла пошевелиться и даже поднять руки. Легкие ее были полны водой, дыхание походило на частый хрип; глаза, запомнилось Кепло, метались пойманными птичками.
"Ястреб предает зайца. Ласточка предает мошку. Бог склонился перед нашей волей; ныне Бог гневается".
По слову Реша гонцы успели выехать в монастырь Йедан, и накануне ночью принесли весть. Отец Скеленал уже в пути. Сестры в беде. Тринадцать - самые старые - погибли. В Великом Источнике древнего Бога кипит вода. Пар поднялся колонной, которую видно с самого края лесных владений ордена.
Едва ведун Реш заявил, что склонен остаться в ожидании визита Скеленала, Т'рисс обернулась к нему и сказала: - Ты уже не нужен. Ваша мать восстановит почти все свое здоровье. Побеседует наедине с пожизненным супругом. Ты сопроводишь меня, ведун Реш.
- Зачем? - спросил он. Кепло с потрясением осознал, что приятель уже не оспаривает право Азатенаи командовать.
- Кто обитает в лесу севернее Харкенаса?
Реш пожал плечами: - Изгои, полудикий народ. Браконьеры, преступники...
- Отрицатели, - сказал Кепло.
Т'рисс продолжала: - Вашим матери и отцу стоит готовиться.
- К чему? - спросил Кепло.
- Это я должна показать ведуну Решу, лейтенант. Начнется в лесу, потом на самой реке и улицах Харкенаса - пока Мать Тьма не очнется, осознав вызов.
- И что вы ей скажете? - грубым голосом сказал Реш.
