Зеркало Мерлина - страница 124
А поскольку она умерла? Может быть, Узеркоф?
Айдис была всего лишь дочерью провинциального правителя, и вдобавок кровь ее предков смешалась с кровью заморских варваров. Этому способствовало то, что провинция находилась на берегу моря, где шла бойкая торговля с иноземцами. Будь Узеркоф на троне, она была бы просто женой короля, а не настоящей императрицей.
Талахасси стала неохотно вспоминать о Касти. Было управление, и была Власть, и иногда одно не было частью другого. Кто-то может стоять за спиной Императора и через него вершить свою власть. Как раз в этом подозревали Касти, и, похоже, не напрасно.
Если Налдамак вернется к Полугодовому празднику и взойдет на трон в ритуальной церемонии без жезла в руках… Именно этого они первым делом и добивались. Теперь у них и жезл, и Ашок… или ее подобие.
Из полученной памяти Талахасси выяснила, что о Касти почти ничего не известно, и это было самым подозрительным. Зачем понадобилось вычеркивать его?
Айдис говорила, что Верховный Жрец Зилаз был в плену в своем храме. Это было предупреждением о том, что его нельзя вызвать. Нет, Талахасси придется рассчитывать только на себя, а не на чью-то помощь или память мертвой. Но уверенности в успехе у нее было очень мало.
Машина, в которой ее заперли, остановилась. Талахасси закрыла глаза и напрягла слух.
Она услышала щелканье задвижки на задней стенке. Затем ее овеял свежий воздух. Носилки подняли. Несли ее быстро, носильщики периодически менялись. Затем — свет, который она увидела, слегка приоткрыв веки.
— В Красную комнату, — раздалась команда. — И пригласите моего лорда. — Это говорила Айдис.
Красная комната? Да, это же в южном дворце-центре, куда люди Хериора не сумели проникнуть и где собирались вожди, подозревающиеся в мятеже. Эта комната вообще имела достаточно жуткую историю: сто лет назад в ней брат убил брата в борьбе за трон.
Даже Талант не уберег королевскую линию от налета честолюбия и алчности. Возможно, поэтому он так ослабел в этом поколении. И теперь Род силы погибал. Эта сила, если ее неправильно применить, могла обернуться против того, кто пытался сделать ее злым оружием. Вероятно, Айдис не случайно выбрала гробницу этого позора. В местах, где бурные страсти вылились в отчаянное и кровавое действие, даже через поколения мог задержаться остаток зла. В таком месте даже Талант слабел, и зло могло воспользоваться этим. Здесь он был открыт для вторжения самого страшного. Но она не Ашок, значит, такого вторжения ей нечего бояться.
Носильщики свернули, затем коридор сделал еще один поворот. Наконец, носилки были поставлены, но не на пол, а, по-видимому, на ложе, потому что под Талахасси слегка прогнулась поверхность. Она слышала, как носильщики ушли, но была уверена, что она в комнате не одна. Она насторожилась.
— Ашок!
Уже больше не Великая Леди! Айдис! Она, вероятно, обращалась к кокону.
Почти сразу же последовала жестокая пощечина, которой Талахасси не ожидала, и поэтому открыла глаза. Над ней наклонилась Айдис. Глаза ее сверкали.
— Так я и думала, — сказала она. — Касти говорил, что сонная жидкость не будет действовать слишком долго. Ты пыталась играть со мной, но время для игр прошло, сестра. — Она подчеркнула последнее слово. — Ты ни разу не соблаговолила назвать меня этим словом, не так ли, Ашок? Из вас не вытянешь доброго слова. Ты снизошла ко мне, когда я пришла к тебе. Теперь я снизойду к тебе!
Она скорее ощерилась, чем улыбнулась, показывая мелкие острые зубы. Их белизну подчеркивали накрашенные губы.
— Я вижу тебя, — ответила Талахасси, придавая этим словам особое значение и растягивая их для того, чтобы продлить удовольствие. — Но долго ли кто-нибудь будет видеть тебя? Подумай об этом, сестра!
Талахасси постаралась придать своему лицу совершенно бесстрастное выражение. Злоба Айдис могла быть слабостью ее характера, а любую слабость следовало отметить и использовать.
Айдис повернулась и подошла к столу. Талахасси стала осматриваться. Да, она не ошиблась — с ней вместе привезли и жезл. На столе стоял ларец, в который она положила жезл по приказу Джейты. Пальцы Айдис прикоснулись к крышке, но не сделали попытку открыть ее. Она оглянулась через плечо на свою пленницу.
— Это тоже у нас, несмотря на все ваши старания сохранить его в своих руках! Не удивляешься, что мы так легко взяли и тебя, и его? Я слышала много болтовни о власти и Таланте. Всю жизнь я видела, как люди боятся этой вещи, силу которой нельзя доказать. Понимаешь, как просто мы тебя победили? — Она засмеялась. — Я говорила тебе о другом пути, сестра. Теперь мы идем по нему. И ты никак не сможешь повернуть время или помешать нам.
Она провела рукой по ларцу. Талахасси подумала, что несмотря на все, что она сказала, оскорбляя Талант, Айдис все-таки достаточно осторожна и не трогает жезл — внутренне она не так уж уверена в безопасности другого пути, как пытается убедить всех. Талахасси чувствовала болезненное желание взять символ, обуздать эту силу, чтобы не действовать больше через Узеркофа.
Пока Талахасси мысленно рисовала себе образ кузена Ашок, он сам явился. Ростом он был ниже Хериора. Вялое тело и раздраженное выражение лица Узеркофа делали его старше. Он не носил формы; на нем были свободные шаровары, белая безрукавка, расшитая замысловатой вышивкой.
На голове не было принятого при дворе парика; вместо него он закрутил вокруг головы огненно-красный шарф, который только подчеркивал отвисшие щеки и безвольный рот Узеркофа.
— Маскак сказал…
