Бару Корморан, предательница - страница 116
Все ощущали ее ярость, впряженную в ярмо и готовую к работе, будто призовой бык. Рядом с ней живым копьем шагал Пиньягата, и его могучие руки были свободны и тоже готовы к делу.
– Начнем, – произнесла Бару, перехватывая инициативу.
И все пошло вкривь и вкось.
Унузекоме предостерегающе вскинул руку.
– Пусть сперва иликари благословят нашу встречу!
Отр Тузлучник – огромный, тяжелый – переглянулся с Сахауле, Конской Погибелью, через голову их возлюбленной Наяуру.
– Мы пока не бунтуем, – с надменной уверенностью пророкотал великан и расправил плечи. – Пактимонт не дозволяет благословений от иликари.
Сосредоточенный Лизаксу оживился.
– Пактимонт не дозволяет подобных собраний вообще, – возразил он и прищурил свои глаза старого, опытного и очень опасного лиса.
– Почему? – Сахауле пожал плечами. – Мы собрались, чтобы уладить спор между Наяуру и Игуаке. Спор, в который зачем-то… – Взгляд его скользнул по Бару и Тайн Ху, одетых в кольчуги и кожу. – В который зачем-то вмешались вультъягские разбойники. Здесь законные переговоры о мире между великими хозяевами Внутренних Земель. А вы – чужаки.
– Формальность, – ответила старая Эребог, отмахнувшись от слов молодого князя. Она целую ночь напролет совещалась с Зате Олаке, но никак не проявляла усталости. Для политических дел выносливости Эребог хватило бы на двоих. – Они предоставили вам свободу выбора только затем, чтоб вы смогли проявить лояльность, отказавшись от встречи с нами. И если вы намеревались играть в ваши глупые игры, то ваш выбор неразумен.
Наяуру, сидевшая в белом платье меж двух могучих консортов, хмыкнула.
– Странно слышать о неразумности выбора от Глиняной Княгини, чья мудрость оставила ей лишь выбор между бунтом и голодной смертью. Ты продалась Лизаксу за хлеб и цитрусы!
– Ладно, – проскрипела Эребог, устраиваясь поудобнее и словно взвешивая аргумент на обтянутой перчаткой ладони. Бару с трудом одолела страх перед равнодушной пустотой ее взгляда, гробовой снисходительностью к страстям молодых. – Сосед пришел мне на помощь, и я не оставила его без вознаграждения. Ты же решила воевать со своей соседкой Игуаке в угоду иноземному трону. Как следует наградить тебя, а?
Дело следовало взять под контроль.
Бару вклинилась в едва заметную паузу перед отповедью Наяуру.
– Главная пища Маскарада – информация, – выпалила она. Она должна их проконтролировать! Нужно просто использовать свой рост и голос, чтобы внушить князьям уважение. А иноземный «дикарский» вид только к лучшему – он поможет выудить их из моря собственных междоусобиц. – Вам давно все известно. Вы явились сюда, зная, что Пактимонт услышит об этом. Так что теперь совершаете акт открытого неповиновения. – Бару помолчала и обвела взглядом Наяуру, Игуаке и их вассалов. – Сегодня мы встретились, чтобы ответить на один вопрос: присоединятся ли к нашему восстанию князья Внутренних Земель?
Лизаксу еле заметно покачал головой. Бару осознала свою оплошность еще до того, как Игуаке заговорила.
Голос княгини зазвучал отдаленным грохотом тысячи пар лошадиных копыт.
– Но я собираюсь задать другой вопрос, – неторопливо вымолвила она, глядя на Наяуру величаво и грозно, будто устремившаяся вниз молния. – Вопрос моей союзнице, моей названой сестре – женщине, показавшей нам, сколь сильны ее надежды стать королевой.
В зале воцарилась тишина. Игуаке выдохнула и продолжала:
– Почему ты предала меня?
Нет, Бару сыта по горло! Махнув рукой на контроль, она позволила князьям схлестнуться в споре.
И все пошло как по маслу.
Игуаке обрушилась на изменницу Наяуру – зачем та напала на нее? Конечно, в целях самообороны! Помещики Наяуру, напутанные влиянием Честной Руки на крестьянство и раздосадованные преступлениями пришлых «шакалов», потребовали ответного удара по Игуаке. Унузекоме заявил, что это ложь, а притязания Наяуру не являются секретом ни для кого из князей. Отр с Сахауле в ярости поднялись против Унузекоме, но Наяуру одернула их, сохраняя благопристойный вид, что не помешало мятежному северу объявить ее тайной пособницей Маскарада. Как у нее рука поднялась предать Ордвинн, издревле стремившийся к свободе? Неужели трон ей настолько дороже?..
Словесная битва была в самом разгаре, но Бару слушала князей вполуха. Сама она лихорадочно перебирала в мыслях возможные точки опоры. Без треклятых Внутренних Земель им не одолеть Каттлсона. Чем живут эти края? Ремесленниками. Скотом, солдатами, чистой водой. Торговлей – в обе стороны: с севера на побережье поступает сырье, а обратно – провизия и иноземные товары.
Забыть про кровь и честь. Выкинуть из головы орудия Наяуру. Думать о главной цели.
Чью бы сторону – Маскарада или восставших – ни приняли Внутренние Земли, они заплатят за свой выбор дороже всех. И цену придется платить не только на нолях сражений, но и на рынке. Наяуру с Игуаке могущественны, однако им совершенно ни к чему вызывать недовольство своих помещиков и купцов. Значит, в первую очередь им нужны благополучие и власть в собственных владениях, а уж затем – трои Ордвинна.
Их – так же, как и Тайн Ху до знакомства со срочными сделками, – просят рискнуть. Нестабильность обойдется им гораздо дороже, чем лесному северу. Поэтому они будут держаться стабильного Маскарада, чье средоточие силы лежит далеко и надежно защищено. И с этих позиций их не сбить. Восстание обречено.
Если Бару не сможет предложить им стабильность, то – увы!..
