Рыцарь без меча - страница 111

Диаманта с беспокойством сказала:

— Смотрю на твоего отца, и мне кажется, что он уже что-то решил. Вот только что?

Эдвин кивнул.

— Да, он сразу, ещё в первый вечер, что-то решил. А я боюсь его спрашивать. Не потому, что решение может оказаться неправильным, а потому, что Рэграс следит за каждым его словом.

— Я тоже об этом думала… но…

— Не знаю, как лучше, — Эдвин покачал головой. — Когда я ехал сюда, готовился к серьёзному разговору, думал, что если отец не захочет подчиниться, я постараюсь ему объяснить, переубедить… А теперь… Смотрю на него — он всё прекрасно понимает. И очень любит и маму, и нас. Конечно, я с ним поговорю. Но позже, не сейчас. Я думаю, он сам заведёт разговор. Так будет лучше, Диаманта. Он не из тех, на кого действуют уговоры, просьбы… Если начать упрашивать его, он по-настоящему заупрямится и уже не изменит решение. Дядя часто с ужасом рассказывал историю о том, как отец чуть не поссорился с правителем Адара, но даже не подумал отказаться от своего мнения!

— Отчего так? — удивилась Диаманта.

— Один вельможа приехал в Артиссу, чтобы там поселиться. Приехал с разрешения правителя. А отец считал этого человека бесчестным и не принял его в своём доме. Несмотря на то, что тот был другом правителя. Отец едва не лишился должности, но даже не подумал уступить! А теперь… Он понимает, что единственный выход — смириться с волей Рэграса. Так или иначе. Но не знаю, сможет ли… Я никогда не забуду, как он выглядел перед побегом из Серого Мира. Не спина, а кровавое месиво. Раньше я осуждал его за убийство надсмотрщика, за то, что на острове творилось, а сейчас — мне только больно от этого! Отец мог бы прожить другую жизнь, если бы в нём не разбудили самое плохое. И остаток жизни он может прожить счастливо, как всегда мечтал, если сейчас не дать ему сорваться…

Недалеко от околицы их нагнал Нат.

— Привет.

— Привет, — кивнул Эдвин. — Куда направляешься?

— Да никуда…

Видя, что ему хочется поговорить, пригласил:

— Тогда идём с нами.

Некоторое время они молчали. Наконец Нат произнёс:

— Я с тех пор, как твою историю услышал, всё думаю и думаю. Покоя не даёт. Вот ведь как бывает на свете! Ты же ненамного старше меня, и выглядим мы как ровесники. Но кажется, что ты старше вдвое. Жизнь знаешь, столько всего испытал, а я… — он печально вздохнул. — Я ведь тут с детства. Кроме этого острова, толком и не помню ничего.

— Тебе повезло, что ты здесь вырос. Я хотел бы так же… Но не получилось.

— А я тебе завидую. Тебе уже есть, чем гордиться. Я ещё и жизни-то не видел.

— Как не видел? А тут разве не жизнь?

— Слушаешь других и понимаешь, что ничего не видел. Вот я оглянулся вокруг — ну что у меня есть? Дом, работа — так, по мелочи. Плотничаю, и всё. Скучно. То ли дело ваша с Диамантой жизнь! Столько приключений!

— А я, — сказала Диаманта, — после всего, что со мной было, больше всего ценю эту скучную, обычную жизнь, о которой ты говоришь.

— Я тоже, — кивнул Эдвин. — Настоящая жизнь — вот она, здесь, сейчас. Это не где-то далеко. Это не подвиги, не приключения. Это то, что у тебя есть — дом, близкие, любимое дело. Главное — вовремя научиться ценить это. Когда ты это имеешь, а не когда уже потеряешь.

Нат удивился:

— Но разве ты не гордишься, что через многое прошёл, многому научился? Разве не гордишься, что не сломался под пыткой?

Эдвин покачал головой.

— Гордиться — совсем неподходящее слово. Я ведь до последнего не верил, что смогу вытерпеть. И что вообще выживу… Диаманта правильно сказала: никакие приключения на свете не стоят одного дня, проведённого дома с близкими. Обычного будничного дня. Неважно, что это привычно и знакомо — это самое дорогое.

— А я всё-таки мечтаю совершить что-нибудь необыкновенное, — вздохнул Нат. — В детстве вот мечтал сбежать на корабле Брита. Да на острове все мальчишки, по-моему, об этом мечтали.

Диаманта наклонилась и сорвала цветок.

— Скоро тут всё изменится.

— И Брит, наверное, больше не будет приходить сюда… Если так, то жалко, — Нат погрустнел. — Мне он нравится. Хороший человек… Я вот всё думаю, как Дамир поступит. А он молчит, не говорит, что решил. Вы не знаете?

— До десятого ещё есть время. Ему надо всё взвесить.

— Понимаю, Эдвин. Ещё бы… А знаешь, я вот, пока слушал твой рассказ, пообещал себе одну вещь. Стал думать, что мне здесь дорого, на острове. Если всё изменится, чего бы я хотел? Так вот, я решил, что с Дамиром останусь. Если он переберётся в Тарину, я — за ним. Он мне почти как отец. Я не у него в доме вырос, но он меня столькому научил! И грамоте, и так — уму-разуму. Я теперь куда угодно за ним пойду. И защищать его буду, если придётся. Я умею бросать нож и хорошо стреляю!

— Очень надеюсь, что обойдётся без крови. А стрелять и ножи бросать ни в кого не надо.

— А если на нас нападут?

Эдвин отрицательно покачал головой.

— Как это? — удивился Нат. — Разве ты не будешь защищаться? Не знаю, по-моему, здорово быть сильным! Я всегда восхищался твоим отцом. Надо же — он увёл людей из Серого Города, хотя если бы побег не удался, его бы казнили! И не побоялся надсмотрщика, убил его! Вот это смелость! Мне бы тоже хотелось проверить свои силы.

Диаманта рассказала Нату о впечатлениях, оставшихся от боя за замок, когда они с Эдвином спасали раненых, но тот вдохновился ещё больше.

— Как здорово! Ну вот, а вы говорите, что лучше всего тишина и покой. Да я бы полжизни отдал, чтобы пережить что-нибудь подобное!