Рыцарь без меча - страница 64

Диаманта ни на секунду не отрывала от Эдвина взгляд. Ей хотелось отдать ему всю свою силу, надежду и свет, но она не знала, как это сделать, и только повторяла сквозь слёзы:

— Пожалуйста, Эдвин, не умирай! Не уходи! Я люблю тебя! Дай мне ещё одну возможность сказать это тебе! Не покидай меня! Эдвин, любимый, не уходи! Ведь я с тобой, я всегда буду с тобой! Всё уже прошло, осталось чуть-чуть, и мы будем дома!

Немного успокоившись, Диаманта взглянула вперёд. Сквозь слёзы ей показалось, что впереди, за тёмным силуэтом лошади, движется что-то светлое. Она приподнялась, вгляделась и узнала Адриана, который спокойно ехал на некотором расстоянии перед ними, словно показывая дорогу.

Она какое-то время смотрела на рыцаря, а потом легла, прижалась к Эдвину и закрыла глаза, отдавшись внезапно пришедшему блаженному чувство безопасности.

Диаманта очнулась, когда темнота была уже не такой густой — близилось утро. Адриана не было видно. Они подъезжали к дому Аксианта.

К удивлению Диаманты и Мариена, Аксиант сам встретил их на крыльце. Он отнёс Эдвина в его комнату на втором этаже и уложил на кровать.

— Не бойся, Диаманта, он не умрёт. Ты уже спасла его, а сейчас осталось совсем немного. Он вот-вот придёт в сознание.

Елена, Харт и дядюшка Дин стояли у дверей. Зерина, вся в слезах, обняла Диаманту.

— Аксиант приехал два часа назад, — сказала она и всхлипнула. — Он показал нам, что там было… с Эдвином, в замке. Я думала, у меня сердце разорвётся! — она не сдержалась, закрыла лицо руками, и её плечи беззвучно затряслись.

— Лучше оставить Диаманту с Эдвином одних. Так он скорее очнётся, — произнёс Аксиант, и все вышли.

Диаманта задула свечу, стоявшую на столике, и присела на край кровати. Она долго смотрела на лицо Эдвина, освещённое тусклым светом весеннего утра. На его губах темнела запёкшаяся кровь. В комнате было тихо-тихо.

Диаманта поймала себя на мысли, что Эдвин сейчас очень похож на Адриана — похож особым внутренним светом, который она чувствовала, когда читала книгу, и который теперь видела так же отчётливо, как свет из окна. Она внезапно поняла, откуда исходило чистое сияние, запомнившееся ей, когда Эдвин нёс её через переход из Серого Мира. Она привстала и нежно поцеловала его.

Он открыл глаза, посмотрел на неё и произнёс одними губами:

— Диаманта…

* * *

Отправив Эдвина в Адар, Рэграс вернулся в свой кабинет. Гидеон вскочил.

— Тербек арестован? Он не успел ничего сделать с домом? Все живы?

Рэграс, хмурый и осунувшийся, как будто не спал несколько ночей, сухо кивнул, сел и жестом приказал племяннику сесть.

— Почему ты сразу не приехал ко мне?

— Я? Ну… так сложились обстоятельства. Всё произошло очень быстро…

— В тех обстоятельствах был лучший выход воспользоваться ключом.

— Я счёл оскорбительным убегать из дома, от какого-то Тербека! Я хотел разобраться с ним, но тут Эдвин взял ключ и выбежал, не дал никому и слова сказать! Я просто не успел ничего сделать.

— Почему ты тут же не предупредил меня?

— Я несколько раз пытался вызвать вас, дядя, но вы даже не захотели меня слушать!

— Ты пытался вызвать меня позже, когда я уже начал допрос. Почему не предупредил сразу, как только Эдвин уехал в Лунный Мир?

— Отец сказал, что нельзя рассказывать вам о Тербеке раньше времени, потому что это очень опасно для вас! К тому же, мы все были уверены, что Эдвин в Лунном Мире, пока Диаманта не почувствовала, что его начали пытать.

— Что значит «почувствовала»?

— Диаманта на расстоянии чувствует, что происходит с Эдвином.

— А что почувствовал ты? Очень испугался?

Гидеона больно кольнула издёвка в голосе дяди, и он подчёркнуто серьёзно ответил:

— Я понял, что это гайер.

— И?

— А что мы могли сделать? Мама и эти актёры, конечно, просили меня поехать к вам, но ведь это было невозможно. Там стояли двадцать человек охраны… — Гидеон пожал плечами.

— Так… А теперь внятно назови мне причину, по которой ты не поехал.

— Интуиция мне подсказывала, что ехать не нужно, дядя! Мне трудно это объяснить. Я просто чувствовал, что…

— Хватит чувств. Я жду.

— Но я действительно…

— Ты испугался двадцати простых солдат? Ты, Гарер!

— Да нет же, дядя! Что вы, нет! Я хотел помочь! Просто не видел смысла так рисковать! Ради кого, в конце концов? Ради одного человека? Зачем было рисковать собой и другими ради одного простого человека? К тому же, я считаю, что Эдвин сам виноват — ведь всё из-за него! Если бы он не нарушил приказ отца, Тербек не нашёл бы нас!

— Трус, — бросил Рэграс. — Это не простой человек, это человек с ключом от Лунного Мира!

— Я трус?! Дядя, вы же прекрасно знаете, что это не так!

— До сегодняшнего дня я хотел сделать тебя правителем Адара. Но сейчас ты не получишь даже должности наместника.

— Это ваша воля, дядя… но… Я не могу поверить! Неужели вы не понимаете…

— Учти, — перебил Рэграс, — что трусов в своей семье я терпеть не намерен.

Лицо Гидеона вспыхнуло от обиды. Он не нашёл что ответить, и в кабинете повисла тишина.

Гидеону казалось, что мир перевернулся. Он любил дядю, в детстве приезжал к нему в Эстуар, одно время жил там. Ему очень нравились эти визиты, несмотря на то, что Рэграс обращался с ним гораздо строже, чем отец, многого от него требовал и редко хвалил — но тем дороже была для Гидеона дядина похвала. Всю свою жизнь Гидеон гордился, что дядя хорошо к нему относится. Да, из-за последних событий в их отношениях возникли шероховатости, но Гидеон не воспринимал их всерьёз — обстоятельства в самом деле были непростыми, и Гидеон не сомневался, что всё образуется, нужно всего лишь дождаться, когда дядя получит корону. А теперь — обвинение в трусости, угроза лишить фамилии — самое позорное наказание… Рэграс не бросал слов на ветер. Отношения с ним дали непоправимую трещину. Значит, оставалось только одно — уехать, немедленно уехать отсюда и никогда не возвращаться.