Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) - страница 216

     Приближающееся полнолуние пугало, превратив ожидание в паранойю. Я без конца вертелась у зеркала, проверяя, не отрастают ли усы или хвост, и разглядывала глаза.

     Мэл посмеивался:

     - Не трясись. Покувыркаемся в кроватке, расслабимся.

     Смех смехом, но он тоже был напряжен.

     Чтобы отвлечься от нервной трясучки, я донимала Мэла расспросами, словно он принадлежал к звериному племени.

     - И теперь каждое полнолуние придется пить таблетки?

     - Каждое.

     - До конца жизни?

     - До конца, - отвечал терпеливо Мэл.

     После подсчета полнолуний, ожидающих впереди, волосы у меня встали дыбом.

     - А почему вертикальные зрачки? Наверное, это змеиные глаза, - психовала я. - Обовью тебя как удав и укушу во сне.

     Мэл рассмеялся и обнял, взяв в кольцо рук. В его объятиях сразу стало надежно и спокойно.

     - Оборотни условно делятся на примитивных и высших. Примитивные пополняют свои ряды, делясь вирусом в крови и слюне. Родословная высших берет начало за несколько тысяч лет до нашей эры. Пожалуй, за несколько десятков тысяч лет. Об этом мне рассказывал дед... В те времена люди поклонялись разным богам и сущностям и, чтобы приобщиться к божественности и возвеличиться, совокуплялись с ними, а точнее, с их земными воплощениями. Эва, не смотри на меня как на чудовище. Между прочим, это история древних культов... И представь себе, потомство, если таковое появлялось, возводили в ранг идолов. Перед ними преклонялись, воздавали жертвы...

     - Варварство, - пробормотала я. Воображение передернуло отвращением.

     - Касаемо зрачков. По всем признакам прародителями вида являлись хищники. Вымершие ископаемые или гости издалека.

     - Из какого далека? - не поняла я.

     - Из далекого далека,- Мэл показал пальцем в потолок.

     Бред. Еще пришельцев здесь не хватало. Прилетели, наследили и улетели обратно. Я схожу с ума.

     - Может, и не улетели, а остались на Земле и растворились среди людей, - выдвинул предположение Мэл.

     - Всё, заканчиваем разговор о чепухне, - отстранилась от него. - Пойду медитировать и настраиваться. Полежу в ванне.

     - Я спрашивал у символистика о его корнях, - крикнул Мэл вслед.

     Я остановилась у двери:

     - И что он сказал?

     Мэл замялся:

     - Сказал... что человек спит крепче, если знает меньше.

     Понятно. Тому, кто сделал свой выбор, незачем загружать голову ненужностями о потомках гостей со звезд или поклонников варварских культов.

     И первые симптомы дали о себе знать.

     Мэл договорился о перерыве на сутки в лечении и в занятиях. Я комментировала, рассказывая ему, о чем болтают окружающие, о пересоленной и переперченной пище, о том, что душно, и что одежда натирает кожу.

     - Во всем нужно видеть преимущества, - заверил оптимистично Мэл. - Можно услышать, что говорит о нас вон тот жердь из министерства иностранных дел.

     - Он сказал толстяку, что Кузьма тикает за бугор, и что осталось перевести вторую половину со счетов. А тот ответил, что тоже сваливает, пока не замели. А о нас ничего не говорили, - отрапортовала я, обмахиваясь веером, сложенным из салфетки.

     - Да? - удивился Мэл. Неужели он думал, что о наших отношениях будут сплетничать целый месяц? Если судачить о нас сутки напролет, языки быстро отвалятся.

     Позже Мэл дольше обычного разговаривал с дедом на террасе, а я ушла в ванную, чтобы принять прохладный душ, а точнее, ледяной.

     Конечно же, на коробочках, привезенных из аптеки, производители не написали: "принимать в периоды обострения хочи в полнолуние". Профессор рекомендовал жаропонижающие и общеукрепляющие препараты с гормональными добавками, притупляющими взрыв влечения.

     Ночью лес снова позвал меня. В сновидении листья тихо шелестели на ветру, око луны семафорило с неба, но хозяин покинул территорию. Я не чувствовала его. Почему? Может, он нашел другую самку? Поняв это, второе "я" протяжно завыло, наполняя сонное царство горечью тоскливого одиночества.

     - Проснись, - тряс меня Мэл. Он подвел к зеркалу и обнял, встав сзади. - Смотри.

     Мои глаза светились как две желтых луны, пересеченные вертикальными полосками. Тело не изменилось, оставшись прежним, и грудь не увеличилась на три размера, но я чувствовала, как по коже пробегали невидимые токи - предвестники лихорадки.

     Мы не вылезали из постели, не выходили из "Апельсинной" и заказывали еду в комнату, хотя у меня напрочь пропал аппетит. Жаропонижающие средства заглушали зов, облегчая телесную муку, а Мэл покорился и подчинился моим порывам.

     - Эй, полегче, - только и успел возмутиться, когда я толкнула его на кровать и прыгнула сверху, припечатав. И откуда взялись силы в тщедушном тельце?

     Не уверена, что Мэлу понравилось, как я тёрлась и мурлыкала, а еще выжала из него все соки. Наутро он продемонстрировал продольные разрезы на простыне. От когтей, - поняла я и снова напугалась. Мои обкусанные ногти не могли сотворить такое. Это не я. Или я. И я могу причинить вред Мэлу.

     Он долго успокаивал меня и сказал, что такого офигительного... ну, словом, в жизни не получал столько удовольствия, и что впредь будет держать меня на коротком поводке, а лучше бы на толстой цепи. Его слова польстили и утешили.