Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) - страница 217
На следующие сутки симптомы обострения понемногу исчезли, вернув в мир хомо сапиенсов, и на меня накатила неуверенность. Я мялась и бекала смущенно, прежде чем решилась спросить:
- А этот... полиморфизм... Если будет ребенок...
- Ты беременна? - прервал Мэл, глядя на меня пытливо.
Бесёнок, сидевший внутри, подталкивал сказать "да", чтобы посмотреть на его ошалевший вид и узнать реакцию. Обрадуется, или сердце уйдет в пятки?
- Нет. Не должна. Уверена, - утвердила, заметив, что бровь Мэла вопросительно приподнялась. - Я о другом. У нас получится... ну... завести ребенка?
- Получится, - обнял он меня. - И не один раз.
- Ну тебя, - шутливо толкнула его в бок и тут же прильнула: - Спасибо за все, Гошик!
- Начинается, - возвел он глаза к потолку.
- Спасибо, что ты есть у меня, - поцеловала его.
- В положении... залетела... беременна, - бормотала перед сном, обыгрывая слова на слух и язык. Первое казалось строгим, второе - девчоночьим и с перепугу, а третье - основательным и серьезным.
Сердце трепетало, а в воображении рисовались умильные картинки будущего. Наша семья... Малышок из пророчества... Нет, пока рано. Ребенок - большая ответственность. Во мне самой океан детскости. К тому же мы должны определиться с нашим будущим, то есть, где и на что жить.
- Эвка, что шепчешь? - поинтересовался Мэл. Он вышел из душа, потряс головой, высушивая волосы таким способом, и вдруг с разбегу прыгнул на кровать, всколыхнув. Мокрым прижался ко мне и обнял. Никогда не вытирается и надевает белье на влажное тело.
Ну, и кто из нас дитё?
В итоге мы провели в Моццо больше месяца по показаниям врачей.
Шрамы на руках у Мэла почти исчезли. На загорелой коже остались белые следы от сложного рисунка. Перестал тянуть и набухать шов после аппендицита. Рубцы почти не ощущались под пальцами, как и уплотнения. Мэлу прописали поддерживающую терапию два-три раза в неделю в госпитале и наблюдение.
Меня тоже выписали в удовлетворительном состоянии и велели ни в коем случае не бросать занятия по развитию интуиции и осязательных навыков.
- Волны обязательно вернутся к вам, - заверил горячо куратор на прощание.
Вернутся, не волнуйтесь. Как говорится, если гора не идет к Магомету, он сам пойдет к горе. Благодаря Мэлу я освоила четыре новых заклинания первого порядка, являющихся базовыми для сложных многоуровневых заклинаний. Помимо свечения он научил меня заклинаниям разогрева, звуковой вибрации и зыби.
Разогрев локальной зоны пространства достигался закручиванием волны движением, похожим на прядение пряжи. Отпускаешь - и волна, раскручиваясь, нагревает воздух. Это заклинание оказалось для меня самым успешным, как и создание зыби.
Зыбь напоминала заклинание отвлечения, но волну следовало не дергать, а мелко раскачивать. Воздух начинал струиться и течь так же, как бывает на солнце при сильной жаре.
Заклинание звуковой вибрации Мэл приспособил для меня, показав, как удобнее и эффективнее хвататься за волну двумя руками. Если дернуть рывком в противоположные стороны, то можно услышать легкий гул. Волна "поет" или "играет". Несмотря на адаптацию Мэла успешность приближалась лишь к половине от общего числа попыток.
Скромные, по моему мнению, результаты, Мэл считал огромным достижением.
- Я думал, будет гораздо хуже и труднее, - утешил он. - Прём в гору.
И мы пёрли.
Помимо сумок с вещами в багажнике машины дэпов* в столицу возвращались коробки с книгами, рюкзачок с сувенирами и небольшой альбомчик с фотографиями на плотной бумаге. Снимки с иллюзиями можно было увеличивать и сдвигать пальцами. Но больше всего мне нравились две фотографии с эффектом резерва кадров, то есть с пятисекундной выдержкой.
На первой картинке Мэл жмурился, а я целовала его в щеку, после чего мы улыбались в фотокамеру. На втором снимке мы стояли у озера, обнявшись, и смотрели на закат, а затем Мэл делал ладонь козырьком. В обоих случаях нас зафиксировали фотографы, которые обычно прохаживались среди курортников и зарабатывали на случайных снимках, предлагая купить. Мэл бы посмеялся надо мной, но я готова была втиснуть эти фотографии в медальон и носить рядом с брошкой из перевитых прутиков.
Он высказался против того, чтобы возвращаться на поезде, и мы выехали через автомобильный терминал. Поворот на Моццо-2 ушел налево, дорога в столицу повернула направо. Спереди - две машины дэпов* и сзади - две. Наш автомобиль шел посередине. Такого эскорта, наверное, не было даже у Рубли.
Мы возвращались в столицу в начале апреля. Зимний курорт заснул. На южных склонах виднелись большие проплешины, солнце светило ярко и весело.
Приклеившись к окну, я смотрела на наступление весны. Дорога оттаяла. Она петляла среди полей, рощ и по лесу. На черных жирных пашнях, вспаханных с зимы, ходили такие же черные смолянистые птицы.
Живя в Моццо, я утратила чувство реальности. Летняя сказка осталась далеко позади под прозрачным гигантским куполом и в моем сердце. Медовый месяц счастья.
Мэл нажал кнопку на боковой панели, и стекло приспустилось. Я высунула руку, ловя теплый ветер.
Весна!
_____________________________________________________
