Паладинские байки - страница 131
– А потом что? – спросил Кавалли. – Не тяни, говори давай.
– А потом этот мне и говорит: мол, надо извести обоих, причем с гарантией. И денег предложил просто немеряно – двадцать эскудо.
Паладины переглянулись.
Золотые фартальские монеты с нанесенной на них особым образом королевской печатью стоили намного больше, чем их вес в золоте. Двадцать эскудо – это были безумные деньги. Да у того же Оливио годовое жалованье было в три с половиной эскудо всего лишь, с Новолетия стало бы четыре. За полный год службы, считая с кадетства, паладину к годовому жалованью один эскудо прибавляли, иногда еще дополнительно за особые заслуги. Так что двадцать эскудо полагались старшим паладинам с не менее чем двадцатью годами службы, вроде Манзони и Кавалли, хотя у них было уже куда как побольше, и не только за выслугу лет.
– И что, отвалил он тебе это золото? Или только пообещал? – поинтересовался Манзони, тоже слегка обалдевший от суммы.
Маг выругался непристойно и сказал кисло:
– Как же. Пять эскудо дал только, остальное обещал по результату. А я, дурак, купился. Сшибить захотел побольше... Начал следить снова, и смотрю – оба в Фартальезе. Думаю, ладно, порчу наведу, чтоб смерть была похожа на естественную. Ну, одного проклял, сегодня должен после заката ноги протянуть, плевое дело – мальчишка еще, никаких оберегов, никакой защиты. А со вторым не получилось, тут-то я и понял, что парень непростой. Пригляделся – паладин, мать его так... такого на расстоянии не проклянешь, надо вломить хорошо и кровь пустить, только тогда получится. Если постараться. Тут-то я и заподозрил, что двадцать эскудо мне не так легко достанутся, как я поначалу думал... Ну я вызвал Мориса, он мне был денег немало должен, и мы пошли на дело. Этот… паладин целый час кофе дул в кофейне, мы неподалеку в булочной сидели, ждали. Ну и дождались, до складов выпасли. Дальше сами знаете.
– Мориса зачем убил? – спросил Кавалли, с презрением глядя на магика.
– Разозлился сильно, – буркнул тот. – Этого… паладина увидел, вспомнил, как он меня поимел, и разозлился. Ну тут еще и Морис решил ноги сделать, когда оказалось, что этого… паладина так просто не возьмешь.
– Ты говорил – троих нашел, – напомнил Манзони. – Третий кто?
Маг поерзал, помолчал, потом сказал зло:
– А, ладно. Не мне ж одному теперь отдуваться. Третий – это он самый и был. Заказчик.
Тут Оливио совсем обалдел:
– Что? Ты уверен?
– Мать твою, уверен! – магик аж вскинулся, но Кавалли держал крепко, и у Роспини получилось только чуть взбрыкнуть. – Уверен! Я пятнадцать лет уже по крови ищу. Ошибиться невозможно. Так что тебя, засранец, какой-то твой братец пришить захотел. Видать, и его ты допечь ухитрился, дрянь красномундирная.
Манзони легонько постучал пальцем по железной крышке баночки, и маг заткнулся. Паладины переглянулись, и Оливио растерянно сказал:
– Понятия не имею, какой еще братец. По отцу... Да я теперь даже не уверен, знаю ли я настоящего-то отца. Ведь в Плайясоль никого не нашлось, а это значит, что Джамино таки не от папаши моего... Или я не от папаши... Гадство. Это что, выходит, кто-то хочет меня шлепнуть только потому, что я чей-то сын – и я теперь понятия не имею, чей именно!!! О, боги, за что мне это вот всё?!
Робертино глянул в окно – солнце уже стояло совсем низко. Он сказал:
– Погоди нервничать и усложнять. Может, это с твоим папашей... я имею в виду – с доном Вальяверде, связано.
– Да не может быть. Ну или тогда Джамино не от него, хотя честно говоря, похож он на папашу здорово – и мордой, и характером своим пакостным.
На это Робертино спросил:
– А почему бы Джамино не оказаться в столице? Что мешает?
Такой поворот дела Оливио почему-то в голову не приходил. Он пожал плечами:
– Да мачеха вообще-то его почти никогда никуда из Плайясоль не возила, а сюда так особенно, у него астма и еще и сенная лихорадка на какие-то здешние то ли травы, то ли цветы.
– Ну значит точно он, – уже как-то совсем равнодушно сказал Роспини. – У того сопляка я болячку врожденную разглядел, астма там или что еще – черт знает, я в медицине не разбираюсь, мне-то только проще было порчу навести из-за этого.
Оливио вдруг почувствовал почти неодолимое желание съездить магику по морде. Едва сдержался, чувствуя, что в сердце опять разгорается ярость. Вместо этого сказал:
– Солнце садится… Джамино там или не Джамино – а мальчишку надо найти, может, можно порчу снять... а, сеньор Джудо?
Старший паладин кивнул, повернулся опять к магу и резко спросил:
– Где он был, когда ты порчу наводил? Адрес?
Маг вяло помотал головой:
– А я там знаю. Где-то в квартале Глициний, а точнее мне не надо было.
– А заказчик? – Манзони забрал банку с гадостью и спрятал в карман. – Быстро. Описание, где найти. Как-то ты с ним должен был связаться?
– Ну, как… договорились, что сегодня в девятом часу мы с ним встретимся в городском парке, возле дальнего озера, того, где из воды три рыбы мраморные торчат. И он передаст остаток денег.
– Как он узнает, что ты работу выполнил? – Манзони взял магика за шиворот и стянул со стола, оставляя полосы крови, успевшей натечь из его ран. Тот заорал от боли и свалился на пол, снова заорал:
– Сволочи!!! Больно же!!!
– Потерпишь. Ну, как заказчик узнает? – повторил Манзони.
Маг орать перестал, зашипел сквозь зубы:
– Су-у-у-ки… Как, как… да никак. Договорились, что на встрече я при нем поиск по крови проведу, чтоб он увидел, что все, кто должен, копыта сбросили. Так обычно и делают. Обмануть он не посмеет, я-то ведь и на него порчу могу навести по крови. Так что явится, никуда не денется.
