Паладинские байки - страница 185
Аглая молча слушала. В общем-то, нового он ничего пока не сказал – Паладинский корпус, Инквизиция и Церковь в целом веками собирали под свое крыло полукровок, квартеронов и прочих потомков фейри, хоть сколько-нибудь способных к особенным фейским талантам. Особенно если это были потомки сидов. Но раз уж он завел этот разговор, значит, что-то есть еще.
И паладин ее ожиданий не обманул:
– Однако же всё свою цену имеет. И та четверть моей крови, что от сидов, требует свою плату. Потому-то я бы и предпочел, чтобы мне в напарники мужчину дали или магичку хотя бы. А не молодую инквизиторку-девственницу с обетами целомудрия. Тяжело тебе придется.
– Я это уже поняла, – сказала Аглая. – Ты на всех женщин так действуешь? Так, что ногами сучить хочется от одного твоего взгляда и от восторга млеть?
– Увы, – мрачно подтвердил он, по-прежнему не глядя ей в глаза. – Ничего не могу поделать, это само получается.
– А как же ты сам-то? – ужаснулась инквизиторка, вдруг на мгновение примерив такое на себя.
Паладин вздохнул:
– Значит, Торрес и об этом не сказал. Хм... неужто преосвященная Катарина не знает? Должна бы. Насколько я знаю, сейчас нас таких во всем корпусе человек семь наберется… и в инквизиции пара таких же квартеронок есть, в Сальме и в Пекорино служат. Странно, что Катарина не знает… Ну, архонтиса знает, я ж ей дважды в неделю исповедуюсь. В общем, Аглая, мне из-за моего сидского наследия дозволено обет целомудрия не соблюдать. Другие обеты наложены вместо него, да я к тому же Матери посвящен. С такими, как я, так обычно и делается.
Аглая схватилась за голову:
– О, Дева!!! Как же быть теперь-то?
– Да как… Я ж не дурак, я твои обеты не нарушу, на этот счет не бойся, – кисло сказал паладин. – Более того, во исполнение своих других обетов я тебе же исповедаться буду, пока мы на деле. Я два раза в неделю должен исповедаться и каяться… Вот же ж зараза. Ну ведь есть же в Арагосе мужики-инквизиторы, целых трое, ну что стоило выбрать кого-то из них?!
– Посвященный Бенедетто по другому делу услан, – вздохнула Аглая. – А остальные физически не годятся.
– Насчет физически – у меня силушки на троих достало бы, – скривился Джудо. – Так что можно было выбрать, можно. Лень просто. А может, Катарина тебе мстит за что-то?
Такой поворот дела Аглая еще не обдумывала. Помолчала, прикидывая так и этак, потом помотала головой:
– Да нет, не за что и вообще… не с чего. Скорее всего она просто не знала. Так как же теперь-то?
– Как, как… В общем, так. Я от кровавых сидов происхожу, и оттого мне, понимаешь, трахаться просто жизненно необходимо, иначе магическая сила пропадает и слабость накатывает, и толку тогда с меня никакого, разве что морду кому набить сгожусь, да и то... если очень долго воздерживаться, с этим тоже проблемы возникают. А уж в плане особых умений – вообще пшик. И вся защита тоже улетучивается. Да ладно бы хоть сила пропадала, пережил бы как-нибудь, так ведь за Завесу тянуть начинает, и тем сильнее, чем дольше я воздерживаюсь, – Джудо теперь смотрел на дорогу, между ушей своего мерина. Выражение лица его было мрачным донельзя. – Потому мне придется довольно частенько… ну, сама понимаешь. Твоя задача – устраивать мне сцены ревности, чтоб нашу легенду не разрушить. Уж постарайся хорошенько, можешь даже треснуть чем-нибудь потяжелее, чтоб достовернее выглядело. За свое целомудрие можешь не опасаться, я себя вполне способен контролировать. Но. Мы едем в самое опасное место во всей Орсинье, и судя по всему, там не только еретики засели, там еще и малефикарье гнездо. Потому готовыми надо быть ко всему. Я-то к магии крови устойчив, но... всякое бывает, так что вот, возьми-ка, – он полез в свой мешок и достал кожаный мешочек и моток тонкой серебристо-серой веревки, протянул ей.
– Вот, держи. Веревка с волосом единорога. Как увидишь, что я под заклятие попал и моя сидская часть верх берет, хватай веревку и вяжи. Я довольно крепок и смогу посопротивляться заклятию хоть пару минут, твое дело – успеть меня связать до того, как меня совсем накроет. Если увидишь, что так просто не выходит – бей по башке чем-нибудь тяжелым или даже ножом пырнуть можешь. Убить не бойся, меня так просто не убьешь. Твое дело – меня связать, а дальше сам справлюсь... Очень надеюсь, что не понадобится.
– Если надеешься, зачем тогда веревку мне даешь? – Аглая положила веревку в свою сумку.
– Поговорку знаешь – «и на старуху бывает проруха»? Ну, вот поэтому. Да и вообще, хорошая крепкая веревка всегда пригодится.
Дальше они ехали молча. Аглая раздумывала над его словами, гадая, знала ли преосвященная Катарина о такой его особенности. Ну не могла же не знать… или могла? Паладин-храмовник, посвященный не Девы, а Матери – такое нечасто встретишь. И главная инквизиторка Арагосы должна была бы знать об этакой диковинке среди арагосских храмовников. А если знала – почему не сказала ей? Аглая никак не могла сообразить, вины за собой тоже никакой не знала, и бросила размышлять об этом – потому как бесполезно. И переключилась на то, что тревожило ее даже побольше – на соблазн. Даже когда Джудо на нее не смотрел, все равно она ощущала его мощную ауру сексуальной привлекательности. А если он к ней прикоснется? Даже случайно. Даже не думая ничего такого. Что тогда будет? Сумеет ли она устоять? В этом она не была уверена. Насчет Джудо она не сомневалась, что он-то сумеет... ну, пока он в здравом уме и не под заклятием. Одна только надежда, что наложить на него заклятие, какое бы то ни было, очень непросто. Все-таки происхождение от кровавых сидов должно давать ему защиту от магии крови. Хотя, конечно, он прав – и эту защиту тоже пробить можно, к тому же он сид только на четверть...
