Паладинские байки - страница 186
Аглае было двадцать восемь лет, и десять из них она была инквизиторкой. С детства знала, что ей предстоит церковная карьера, потому что семья Аррас, несмотря на свою знатность, была довольно бедна, и обеспечить приданое двум младшим дочерям не могла. Конечно, никто не заставлял их выбрать именно служение богам, но подразумевалось, что это был бы лучший из возможных выбор. Младшая сестра Аглаи, правда, ему не последовала, стала чиновницей, и честно говоря, иной раз Аглая ей завидовала – у той по крайней мере была семья. Аглая же, к шестнадцати годам смирившаяся с тем, что ей придется посвятить себя церкви, так и осталась девственницей. И даже никогда не утешалась с другими девушками (что, в общем-то, среди инквизиторок не поощрялось, но и не запрещалось напрямую, потому как грехом не считалось). Так что для нее вся эта сфера жизни была совершенной тайной. Соблазнительной тайной.
А тут паладин Джудо. С его четвертью сидской крови и особенными свойствами. Да-а, нелегко придется. Очень нелегко.
Сам Джудо тоже был погружен в размышления, и мыслил он примерно в том же направлении, что и Аглая. И сделал себе в памяти заметку по возвращении откровенно поговорить с Торресом и выяснить, почему же тот ничего Катарине не сказал. Или все-таки сказал? Если сказал – то тогда придется уже с Катариной говорить. Или лучше уж с архонтисой. А еще лучше – с Катариной в присутствии архонтисы. Тогда старшая инквизиторка точно соврать не посмеет. Ну или по крайней мере не сможет так соврать, чтоб обоих собеседников провести.
Так они и доехали до городка Кабраль, где, отметив у алькальда в своих подорожных прибытие, заселились в большой трактир на торговой площади. Помимо них здесь была еще пара странствующих артистов, и они тут же косо посмотрели на Джудо и Аглаю. Так что паладин счел необходимым с ними поговорить. Оставив Аглаю за столом одну, он подсел к конкурентам и завязал разговор. Инквизиторка, вяло ковыряя чечевичную похлебку с бараниной, внимательно за ними наблюдала. Конкуренты поначалу выглядели недовольными, но, видимо, Джудо оказался очень убедителен, и через четверть часа махнул ей рукой. Она встала, прихватив свою и Джудо миски и кружки, и села за их стол. Джудо приложился к кружке с местным компотом из шиповника, быстро закинул в рот пару здоровых ложек густой похлебки и сказал:
– Ну, Аглая, мы договорились. Это сеньоры Кальпас, Мария и Маркус. Они акробаты, так что мы друг другу не помеха, а даже наоборот. Можно совместное представление дать.
Аглая пристально глянула на конкурентов. Высокие, подтянутые сальмийцы средних лет, смуглые и блондинистые, как оно сальмийцам и свойственно. Некрасивые оба, правда. Грубоватые черты, а у Маркуса еще и длинный шрам от лба до подбородка наискось, и еще один на щеке. И они не муж и жена, а брат и сестра, слишком уж похожи. То-то Джудо из-под ресниц то и дело посматривает на Марию Кальпас, а та так и млеет, а Маркусу плевать. Аглая скорчила мрачную мину и пихнула Джудо в бок – не сильно, но так, чтоб Кальпасы это заметили. И тут же увидела, как у Марии на губах мелькнула этакая улыбочка легкого превосходства. Отлично.
– Ну-у, – протянула она недоверчиво. – Ты уверен?
– Почему нет, дорогая? – сделал невинное лицо Джудо. – Арендуем на площади помост, на четверых дешевле выйдет, сеньоры Кальпас будут по веревке ходить и кувыркаться, я – жонглировать и фокусы показывать, а ты нам музыку играть. Народу, опять же, много сбежится сразу на четырех артистов поглазеть. А гонорар потом поровну поделим. Пополам. Подумай. Мы тут не меньше полста реалов заработаем за завтра, завтра ж ярмарка, а других артистов, кроме нас четверых, пока не видать.
Аглая пожала плечами, собрала губы в куриную гузку:
– За ночь еще кто-нибудь может приехать…
– А арендуем мы уже сегодня, – сказал Маркус, который тоже явно заметил взаимный интерес сестрицы и Джудо, и теперь смотрел на Аглаю с сочувствием и интересом одновременно. – Остальным, кто б там ни приперся, придется после нас выступать.
– Ну хорошо, – Аглая отпила из кружки пива (пришлось заказать хотя бы одну кружку, чтоб не привлекать лишнее внимание к тому, что Джудо ни пива, ни вина не пьет по обету). – Согласна. Прибыль – пополам, как и договаривались. Аренду – тоже. И… – она оттолкнула пустую миску, встала. – Джудо, я тебя жду к ночи. Смотри, не загуляй до утра, не то волосья повыдергаю.
Она поднялась на второй этаж, чувствуя спиной странный взгляд Марии и разочарованный – Маркуса.
Мария спросила:
– Твоя женушка что, не ревнует? Странное для кестальянки дело.
Джудо пожал плечами:
– Ревнует. Так и что с того. Я ж на четверть сид, одной ее мне не хватает. Ну вот она и терпит, а что поделать, я уж больно горяч на это дело.
– М-м, вот прямо так и горяч? – прищурилась Мария.
– Не веришь – проверь, – Джудо посмотрел на нее в упор, и Марию охватило желание настолько сильное, что ей захотелось отдаться ему прямо здесь, она даже невольно начала развязывать ворот своей сорочки, и Маркус ее одернул:
– Ну, ты что, народу полно кругом. Идите давайте с глаз долой, я пока тут посижу, жрать охота. Полчаса вам, надеюсь, хватит.
Мария выскользнула из-за стола и пошла к лестнице – Кальпасы сняли комнатку в мансарде, потому как там было дешевле всего. Джудо направился за ней. Маркус, глядя, как под ним прогибаются ступеньки, потер свой шрам на лице и вздохнул:
– Ох уж эти сидские потомки… умеют же баб привораживать. Только глянул – а она уж вся его…
И взялся за еду.
Мансарда, которую сняли для себя Кальпасы, была низкой, и Джудо вынужден был пригнуться. Впрочем, стоять в такой позе ему долго не пришлось. Мария раздеваться начала еще на лестнице, и, едва он затворил за собой дверь мансарды, она быстро стянула с себя юбку и сорочку с камизелькой, оставшись в панталончиках и полосатых чулках. Фигурка у нее, как и положено акробатке, оказалась подтянутая и стройная, грудь – маленькая, но с большими сосками. Джудо с сомнением посмотрел на обе кровати, стоявшие в этой мансарде, вздохнул и сдернул с одной из них покрывало на пол:
