Паладинские байки - страница 198
– Джудо!!! Именем Девы заклинаю тебя, вернись!!! – и вложила в этот крик остатки всех своих мистических сил.
Джудо замер, пошатнулся, моргнул. Серебряное пламя в глазах начало гаснуть, сияние, окутывающее его, тоже. Он как-то сник, словно меньше стал. Наклонился, полой балахона убитого культиста вытер меч и вложил в ножны. Подошел к алтарю, сбросил с Аглаи трупы и разрезал ремни, помог слезть с камня. Он прикасался к ее голой коже голыми же руками, и она чувствовала его особенную, притягательную силу сильнее, чем когда-либо раньше. Если бы он вот прямо сейчас завалил ее на этот алтарь обратно и трахнул, Аглая была бы безумно счастлива. И она это осознавала, только вот сил сопротивляться искушению не было. Однако сам Джудо, похоже, с искушением вполне справлялся. Или, может быть, не испытывал его? Она очень хотела взглянуть ему в глаза и попытаться понять, так ли это, но не рискнула. И всё, на что хватило ее сил – это быстренько отойти за камень и там присесть, чтобы Джудо не видел ее наготы. Да и, честно говоря, просто очень хотелось помочиться.
– Э-э… ты в порядке? – робко спросила она, высовывая из-за алтаря голову.
Паладин задумался, почему-то посмотрел на свои руки, пожал плечами и сказал:
– Вроде бы. По крайней мере ты меня немного привела в чувства, а то я вон как разошелся… – он махнул рукой, указывая на побоище вокруг. – Зараза, теперь даже допросить некого. Всех поубивал.
Он схватился за голову, упал на колени и принялся невнятно молиться Деве и Матери одновременно. Аглая, подавив острое желание подойти к нему и обнять, бочком вышла из-за алтаря и потянула к себе ближайший труп еретика, сняла с него балахон и набросила на себя. Надевать эту рубаху, окровавленную на вороте и груди, было очень противно, но, по крайней мере, теперь она не голая, и, возможно, так будет проще бороться с искушением.
Пока Джудо молился, она обошла поляну, перешагивая через трупы, обломала ветку с ели, подожгла в одном из тазов и стала бродить вдоль скального выступа, подсвечивая себе этим немилосердно дымящим «факелом». Монотонный бубнеж Джудо удивительным образом успокаивал, даже острое желание, которое она к нему испытывала, начало приглушаться. Она и сама стала молиться под нос, стараясь все-таки запинать это желание поглубже, раз уж совсем от него избавиться не получается.
Джудо перестал молиться и спросил:
– Э-э… ты вообще как?
– Ты успел вовремя, меня не трахнули, – пожала плечами Аглая, продолжая осматривать расщелины в скальной гряде.
– Это-то я вижу, – вздохнул паладин. – Я имел в виду душевное состояние. И духовное. Они же на тебя наложили кровавые печати, я их тоже вижу – ну, то, что от них осталось. И потом, еще и я сам... сидская магия, чтоб ее.
Аглая вздохнула:
– Печати я и сама чувствую… Ничего, сейчас немножко поднакоплю силы – и призову очищение. А что до тебя… думаю, ты и сам догадываешься. Хочу я тебя, аж трясусь и слюни капают. С этим что-то можно сделать?
– Ну, я себя контролирую, – Джудо принялся бродить по поляне, подбирая свои метательные ножи, да и пистоли тоже, которые он в пылу боя отбросил, чтоб не мешались. – Даже если ты на меня голая напрыгнешь, попытаешься вырубить и… ну, в общем, удержусь и тебя утихомирю. Но я думаю, ты справишься с искушением.
Аглая снова вздохнула – сама-то она не была в этом так уверена. И ей почему-то немного стало обидно от его слов. Умом-то она понимала, что даже если он сам ее хочет, то, пока он в себе и при ясном разуме, он этого не то что не сделает, а даже и не скажет. Но все-таки хотелось бы знать, а хочет ли он ее на самом деле. Впрочем, она тут же вспомнила, что именно он расписывал в бреду, и поняла – хочет. Но очень старается это скрыть.
Легче ей от этого открытия не стало, совсем наоборот.
– А что это ты там ищешь? – спросил он, собрав наконец свою амуницию и заново зарядив пистоли. Последним подобрал корд и тщательно его вытер.
Аглая ответила, бросив догоревшую ветку на камни:
– Пещерку, расщелину или грот, в котором они должны были свой инвентарь хранить. Не таскали же они это из дому всякий раз.
– Наверняка, – согласился Джудо, прикрыл глаза и призвал трех призрачных пикси-светлячков. Вытянул руку в сторону скальной гряды, и они устремились туда, вспыхивая пятнами света на известняке. – Только зачем тебе? Думаешь, там их еретические кодексы? Или еще что?
– Вряд ли, – Аглая сняла с одного из трупов деревянную личину с рогами и мочалом и брезгливо рассматривала. – Просто надеюсь, что они там припрятали мою одежду. Ну или хотя бы туфли.
Пикси действительно нашли такую расщелину. Неудивительно, что у Аглаи с ее импровизированным «факелом» это не вышло: вход прикрывал большой камень. Джудо легко его сдвинул, и пикси залетели внутрь. Впрочем, ничего особенного там не было: пестрая куча одежды и обуви, рядом – раскрытый грубый сундук, скорее даже ящик из неструганных досок, и… пергаментная книга, снабженная деревянной обложкой, окованной по углам позеленевшей медью.
– Надо же, действительно кодекс, – удивилась инквизиторка. – Редкая добыча. Дай-ка мне нож.
Джудо протянул ей один из метательных ножей, инквизиторка, прижав его ко лбу, призвала на себя очищающую силу, потом поддела ножом обложку книги.
– Ага… старая талла. Книжка-то, видимо, старинная. Хм… талла, а все-таки и не совсем талла. Очень много орсинских слов здесь. И, Джудо, ты удивишься – но это не еретический кодекс.
Паладин послушно удивился:
– А что тогда?
– Запись обрядов таллийского имперского культа, внезапно.
Вот теперь Джудо удивился по-настоящему:
