Меню высоких отношений - страница 36

– Таисию Николаевну с Бертой? У нас здесь только одна такса – Берта.

– Да-да, Таисию Николаевну, – радостно закивала я. – Не знаете, они уже погуляли?

– Вряд ли. Таисия выходит на прогулку приблизительно в восемь утра, может чуть позже. Но в восемь ее не было, да и в семь тоже.

– А вы не знаете, где она живет?

– Зачем она вам?

– Понимаете, моя младшая сестра мечтает о щенке таксы. Берта такая симпатичная собачка. Вот я и подумала, что могла бы записаться в очередь на щеночка от Берты.

– Ой, что-то вы темните, – лукаво улыбаясь, ответил дед. – Скорее Таисия Николаевна родит, чем Берта. Берте пятнадцать годков стукнуло. И никакая она не симпатичная собака. Местами лысая и явно перекормленная. И характер у нее такой – не приведи Господи! Может ни с того ни с сего за ногу тяпнуть.

– Уже тяпнула, – потупив взор, произнесла я, – моего мужа. Вы не подумайте, я без претензий к Таисии Николаевне. Выпивает он у меня. Так ему и надо! Пусть знает. Дело не в этом. Он в больницу обратился, а врачи в одну душу говорят: надо делать уколы от бешенства! Боится он их делать. Сознание теряет от вида шприца. Вот меня участковый врач и послал к хозяйке собаки, чтобы я мазок из пасти Берты взяла. Если с ней все в порядке, то и моему мужу уколы делать не нужно, – ловко соврала я.

– Вот оно что. Тогда идите в тот дом. Первый подъезд, второй этаж, дверь та, что слева.

Я поблагодарила хозяина пинчера и пошла к дому, на который мне показали.

Рядом с подъездом стаяли женщины и горячо обсуждали нечто важное. Периодически они оглядывались то на подъезд, то на дорогу, как будто кого-то ждали.

Понятное дело, что ждали кого-то другого, однако на входе в подъезд они остановили именно меня:

– Девушка, вы к кому?

– Я? Я к Таисии Николаевне. Не знаете, дома она? Я ее в сквере час прождала, думала с Бертой выйдет. А ее нет и нет. Может, заболела?

– Нет, не заболела она, – поддержала разговор сурового вида тетка.

– Ну, слава богу. Рада, что она здорова.

На меня как-то странно взглянули.

– Да радости тут мало. Слышишь, как Берта воет. Нет Таисии Николаевны. Померла она, сердешная.

– Да как же такое могло случиться? – У меня похолодело внутри.

Да что ж такое творится?! Только я хочу с кем-то поговорить, как случается самое худшее. Сначала Артем, потом Татьяна Павловна. Вот сейчас – Таисия Николаевна.

– Сердце, наверное, прихватило. Это еще вчера случилось. Берта с ночи не унимается. Воет и воет. Никому из соседей спать не дала. Утром Анна Германовна, – тетка взглядом показала на женщину, кутающуюся в беличий полушубок, – к ней позвонила, а она не откликается. В мою дверь позвонила. Я с Таисией через стенку живу, у нас балконы смежные. Я внука своего послала через балкон, – тетка, тяжело вздохнув, продолжила: – Он и нашел ее – уже мертвую. Прилегла Николаевна на диванчик – и отдала богу душу.

– Несчастье какое, – вполне искренне воскликнула я. – Что же мне теперь делать?

– А ты ей вообще кто?

– Я? Да вот, хотела у Таисии Николаевны подлечиться.

– Подлечиться? – мне показалось, что женщины были несколько удивлены моим признанием.

– Ну да, мне ее адрес подруга дала. Таисия Николаевна ей очень помогла. Я подумала, что и мне она поможет. Все-таки пить травы – это не химию глотать. Травки никому вреда не принесли.

После короткой паузы женщина в беличьем полушубке – кажется, ее звали Анной Германовной – обратилась к моей собеседнице:

– Тамара Ивановна, в первый раз слышу, чтобы Таисия кого-то лечила.

– Вообще-то, Тая со странностями была. Что-то себе придумает – и давай в жизнь воплощать. Странно другое – кто к ней мог пойти лечиться? Девушка, вы часом адрес не перепутали?

– Нет. Мне вашу Таисию Николаевну рекомендовали как хорошего гомеопата. Да вы должны были видеть мою подругу. Она часто к Таисии Николаевне приходила, продукты ей носила. Она приблизительно такого роста, как я. Волосы русые… – я очень подробно описала Полину.

– Тамара Ивановна, я же видела эту девушку.

Я повернула голову к женщине, которая только что это сказала.

– Вы ее видели? У нее еще пальто такое серое под пояс.

– Точно. Серое пальто с воротником из песца, – подтвердила женщина. – Появлялась тут. Я еще подумала, что она соцработник или медсестра из поликлиники.

«Слава богу, разобрались. Таисия Николаевна и есть та бабушка, которую регулярно навещала Полина. Только почему эти старушенции не хотят верить в то, что кто-то мог у нее лечиться, – задумалась я. – Таисия Николаевна тщательно скрывала, что занимается целительством? Ну да теперь это уже не имеет никакого значения. У мертвых не спросишь. Вряд ли Таисия Николаевна подобно психологам из американских фильмов записывала свои беседы с Полиной на диктофон».

– Жаль, искренне жаль. Где я теперь найду опытного гомеопата?

– Не расстраивайтесь. Думаю, вы все-таки что-то напутали, – покачала головой Анна Германовна. – Сама Таисия никогда ни гомеопатией, ни травами не лечилась. Она герань от кактуса отличить не могла. А вот таблетки пила упаковками. Я сама лично по ее просьбе в аптеку ходила.

– Да? – удивленно протянула я. – Как же так могло получиться, что она лечила мою подругу? И кто ей мог ее рекомендовать?

– Этого я не знаю. Сейчас все живут по принципу «лечить и строить может каждый». От того и все наши беды. Прости господи, но Таисия так и жила. Она ведь прежде в драматическом театре служила. Потом голос потеряла. Ее уволили. Оказалась не у дел. Я частенько за ней замечала, что она продолжает играть, только теперь в жизни. Гуляя с собакой в сквере, могла отрекомендоваться случайному собеседнику заслуженным педагогом на пенсии или кандидатом каких-нибудь мудреных наук. Врачом узкой специализации часто представлялась. Несла чушь несусветную, но не все ведь разбираются в тонкостях медицины. Наверное, так и с вашей знакомой познакомилась. Или телефончик свой кому-нибудь сунула, а тот передал его вашей подруге.