Меню высоких отношений - страница 37

– Возможно, так и было, – пробормотала я, про себя подумав: «Жажда Таисии Николаевны играть чужую роль привела к тому, что Полине от ее пилюль стало хуже. И неизвестно, что она ей давала. Увы, теперь уже ничего не исправишь и претензий ни к кому не предъявишь. Обидно, что Таисия Николаевна уже не сможет искупить свою вину и не расскажет о том, что тревожило Полину. Плохо, что и эта ниточка оборвалась».

– Понимаете, – продолжила Анна Германовна. – Таисия привыкла быть в центре внимания. Что тут говорить? Актриса! Она очень страдала. Ей общение было нужно. Чтобы ее слушали и слышали. Была бы у нее семья – другое дело. Общение ей полностью восполняли бы дети и внуки, но у нее никого не было.

– А племянник? – вспомнила Тамара Ивановна.

– Племянник? Часто он у Таисии появлялся? Раз в году! Много с таким пообщаешься? Она даже свою квартиру театру завещала, а не племяннику. Если честно, артисты тоже к ней редко заходили. У них ритм жизни другой: вечером в спектакле играют, утром отсыпаются, днем репетиции. Им некогда, а Таисии Николаевне скучно. Вот и тянулась она к посторонним людям.

– А разве с соседями Таисия Николаевна не общалась? – удивилась я.

– Нет, только когда ей что-то надо было. Она ведь кто? Звезда! Богема! Марку держала перед нами. Ей легче было на судьбу первому встречному пожаловаться, чем нам душу открыть, – вздохнула Анна Германовна.

– Жалко, конечно, человека. Ну что ж, я пойду.

– Иди-иди. А знаешь, если тебя что-то тревожит, ты лучше в поликлинику сходи, – посоветовали мне на дорожку.

Глава 15

В полном разочаровании я приехала на работу. Дарья и Влада давно уже работали, не сказать, что в поте лица, но оба компьютера были включены. Девушки выполняли распоряжение Веры Ивановны. Глядя на их сосредоточенные лица, мне стало стыдно, проснулись угрызения совести: «Неужели мне больше всех надо? На что я трачу свое рабочее время?»

– Ты чем-то расстроена? – поинтересовалась Влада, пристально изучая мое хмурое и недовольное лицо.

Расстроилась? Я злилась и на себя, и на Полину, и даже на Таисию Николаевну, которая так некстати решила умереть, не поговорив со мною.

– Да, есть немного, – скрипнула я зубами, отводя глаза в сторону. Очень не хотелось, чтобы сейчас меня расспрашивали, чем именно я так расстроена.

– Если муж что-то учудил, закрой глаза, – посоветовала Даша, имевшая определенный опыт в семейных отношениях. – Главное, чтобы в доме был мир и покой. Взять, к примеру, моего мужа, – в ее голосе я уловила раздраженные нотки. – Казалось бы, я его взяла с ребенком. Он должен на меня богу молиться! А он взвалил на меня всю ответственность за мальчика и в ус не дует. Я каждую неделю хожу на беседу к директору, я оправдываюсь, клянусь, что больше такого никогда не повторится, я головой об лед бьюсь, а он даже голос на ребенка повысить не может! Макаренко… – к имени прославленного педагога Даша в сердцах добавила: – хренов! А я молчу! Потому что понимаю, жену легче поменять, чем перекроить ребенка на нужный лад. Да и кто я ему?!

– Случилось что-то? – догадалась я.

– У нас каждый день что-то случается. Не успел мой сынок прийти в школу, как уже звонят. На уроке химии Паша вылил на голову одноклассницы флакон перекиси водорода. Пока его отчитывали, у девочки на макушке клок волос успел стать на два тона светлее. Барышня в рев, а моему хоть бы хны! Сказал, что теперь он как честный человек готов на ней жениться, даже на рыжей, хотя рыжих терпеть не может. Вы что-нибудь подобное слышали?

– Одно могу сказать, что с чувством юмора у него все в порядке, – усмехнулась я, представив рядом с пасынком Даши местами пегую девицу.

– Это точно. Обхохочешься! Я когда прихожу домой, то начинаю беспрестанно смеяться, – грустно призналась Даша. – Смех и слезы. А что у тебя?

– Ничего. Хотела выходные за городом провести. Номер в отеле заказала, а Никита поехать не может – работа!

– И только поэтому ты на измене? – изумилась Дашка. – Господи, пусть это будет последним твоим огорчением.

– Я тоже так думаю. Пусть работает, а я поеду. Не знаете, начальство на месте?

– Никого нет, – мотнула головой Влада. – Вера Ивановна и директор на похоронах Рыжовой.

– Тогда я вниз, кофе выпить хочу, – я резко поднялась и вышла из кабинета.

На лестнице меня догнала Влада.

– Только не говори, что расстроена отказом мужа поехать за город, – предупредила она. – Что случилось? Ты сегодня задержалась.

– К бабке той ездила.

– Неужели нашла ее?

– Нашла, – вздохнула я.

– И что?

– Что-что… Умерла она вчера. Может, вечером, – пожала я плечами. – Может, ночью.

– Как умерла? – охнула Влада.

– Как все умирают. От сердца. Соседи утром нашли. И вовсе не целительница она, а так…

– Кто? – опешила Влада. – Шарлатанка?

– Вроде того. К медицине баба Тая никакого отношения не имеет.

– Кто же она тогда?

– Артистка! Правда-правда. Самая настоящая артистка. В театре играла, потом на пенсию вышла. Скучно ей было – вот и представляла себя в разных ролях.

– Ё-моё! – Влада прикрыла рот рукой, чтобы не сказать чего покрепче. – Чем же она нашу Полину травила? А мне не верили! Я говорила, что с нашей Полиной что-то не то происходит. Господи, что делается, что делается?! – запричитала она. – Может, эта старушка довела Полину до самоубийства?

– Возможно.

Мы спустились в ресторан и заказали по чашке кофе.

– И что ты теперь делать собираешься? – спросила Влада, отхлебывая из чашки горячий и ароматный напиток. Кофе у нас варят – высший пилотаж!

– Я? А что я должна делать?